На третий день Оксаниного гостевания у сестры, на пороге ее дома возник повзрослевший, возмужавший и слегка обтрепавшийся в длительном походе племянник Миша:
- Мама, привет! Тетя Оксана, как же ж я рад тебя видеть! Сейчас, мама, я тут тебе подарочков привез. Сейчас принесу.
- Господи, живой! Слава Богу! - радостно вскинулась Галина.
- Так что ж со мною станется-то. Я ж не "мясо" какое-нибудь. Это мобилизованные пусть под пули подставляются, а добровольцы у руководства в чести, - разъяснял политику новой украинской армии Михась, - Нам главное дисциплину соблюсти, не дать, так сказать, сбежать с поля боя. Ну, да ночью пострелять из пушечки или миномета, так, чисто из интересу. Так что, нормально все.
У Оксаны потемнело в глазах: как может ее любимый племянник, ее Мишенька, так говорить? Пострелять... а он строил те дома-то, чтобы стрелять по ним?
- Так ведь русская армия — сильная, говорят. Я вон парад видела: ракеты у них такие современные, танки. А у вас ни еды, ни оружия, - с грустью в голосе проговорила Галина.
- Та какие русские, я тебя умоляю! Нету там никаких русских. Одни ватники и воюют. Ну, может и перебежал кто через границу помочь колорадам, так и у нас подкрепление ого-о! Мама, у нас часть есть, так там почти одни черные воюют, даже девки — снайперши — мулатки-шоколадки. Ха! - весело выдавал военную тайну Миша.
- Так говорят, оружия совсем нету, даже жилеты плохие... и не кормят, - не унималась мать.
- Ну, у мобилизованных "всамделе" мало че есть, а у нас - порядок - все есть: и пушки, и минометы, и снаряды, и жрачки хватает, а если не хватает, так в любую хату заходи — бери что хошь. Да что ж это я…? Я ведь подарков привез... на всю родню хватит. И тебе, тетя Оксана, найдем чего... Я в одном доме хорошенечко прибарахлился...
Оксана потупила глаза: ее родимый племяш Мишутка ограбил кого-то из ее земляков и гордится этим?! У-у-жас!
Миша выскочил из дома, и вскоре вернулся, сгибаясь под тяжестью огромного четырехметрового ковра. Не без труда парень сбросил его на пол, после чего откинул угол шерстяного изделия, демонстрируя рисунок:
- Как раз на нашу гостиную, - говорил он, разминая плечи.
Рисунок на ковре Оксане показался знакомым: такой же лежал в донецкой квартире сына, вот только тот, кажется, был светлее самую малость.
Тем временем Миша что-то разыскивал в своих карманах:
- Ща-ас... Мамуль, это тебе, - наконец, он торжествующе поднял крошечный полиэтиленовый пакетик с зиппером: Смотри, какие красивые, - вручил он пакет, в котором просматривалось какое-то золотое украшение.
- Ой! А у моей невестки похожие сережки были, - сказала Оксана, когда Миша достал из пакетика содержимое, и потупилась под неодобрительными взглядами племянника и сестрицы.
- Так мало ли у кого какие сережки. Похожих много. А где ты это взял сынок? Неужто украл? - строго спросила у сына сестра.
- Ну что ты, ма. Места надо знать. У одной сепаратистки взял. Ей они все равно больше уже не понадобятся. Пацаны наши перестарались немного...
Оксана вспыхнула, раскрасневшись от неожиданно прилившего к голове жара, стараясь погасить ужас во взгляде, впервые испытав по-настоящему недобрые чувства к племяннику после того, как представила, каким именно образом "перестарались" нацгвардейцы. А привидилось ей то, о чем она была наслышана от соседей: пытки и сексуальные издевательства.
«А еще говорят, не фашисты... - подумала женщина, но родственные чувства возобладали над эмоциями: Не-ет, Миша не похож на того, кто обидит безоружную женщину. И вправду, мало ли одинаковых украшений в мире». - убеждала себя Оксана, продолжая прятать взгляд, не в силах отделаться от ощущения, что это были именно Валюшины сережки. Но довольно быстро успокоилась, вспомнив, что Валя политикой совсем не интересовалась и даже ни разу не вышла на протестные митинги, потому что была полностью поглощена заботой о ребенке. Так какая ж из нее сепаратистка?
Глаза Оксаны увлажнились, потеплели. Она смогла улыбнуться племяннику. Но негодование на действия нацгвардии все же сохранялось в душе, потому и спокойствия полного женщина не испытывала.
Тем временем Михась опять убежал куда-то. А через несколько минут он уже втаскивал в дом телевизор, обмотанный в тканое покрывало, какие в советское время обязательно водились в каждом доме и которые до сих пор продолжают свое существование в небогатых украинских и российских семьях.
- Вот телик... почти новый... Ниче, что не новый - царапина на корпусе, зато круче нашего. А старый в кухню поставим.
Увидев ту царапину, Оксана обомлела, а ещё через мгновение глаза ее закатились и она осела прямо на пол, там, где и стояла. Сестра с племянником бросились на помощь к родственнице. Они с трудом вывели её из бессознательного состояния при помощи нашатыря
Женщина невольно закрыла лицо руками, будто защищаясь, испуганно глядя на своего, некогда такого славного, такого любимого, племяша. А в голове одна за одной проносились мысли: "Что? Что случилось с Валюшей? Где сейчас Данечка? Что с ними произошло? Знает ли Тимоша о том, что случилось с его семьей?"
Она должна была это узнать. Срочно!
Оксана ничего не стала говорить родным, но неожиданно засобиралась в дорогу. Складывая в сумку свои нехитрые пожитки она, будто наяву, увидела летящий в телевизор синий кубик... и словно сквозь сон услышала доносившийся из соседней комнаты голос диктора, вещавшего из такого знакомого, такого родного телевизора такие "чужие" новости.
Вспомнилось, как сын Илья - отец любимого внучка Данечки, совсем недавно примкнувший к ополчению, уговаривал ее не ехать на запад, но мать уперлась тогда, мол, сестра и племянник - люди близкие и не обидят ее, а в этой России, куда отправились многие донбассцы, не понятно еще было, что и как будет, как примут. Поэтому женщина решительно отвергла вариант сына и отправилась за спасением на запад своей страны.
- Спасибо за хлеб-соль. Поеду. Нагостилась. Пора и честь знать, - коротко попрощалась Оксана с наблюдавшими за ее сборами Галиной и Михасем.
- Так у вас же там стреляют, - с укором и одновременно иронией в голосе произнесла сестрица, хоть и не особо старалась остановить старшую сестру.
- Да нормально все. Поеду. Где родился, там и сгодился. Семи смертям все равно не бывать... - неожиданно заговорила поговорками Оксана.
Когда она закрывала за собою дверь сестриного дома, услышала за спиной шепот:
- А наговорила-то тут... стреляют, убивают... Если б стреляли - прижалась бы и сидела. Совсем уже из ума выжила... - ворчала вслед Оксане, испытывавшая некоторую неловкость из-за ее внезапного отъезда, Галина.
Последнее, что услышала, покидая дом сестры, Оксана: "Пророссийские сепаратисты обстреляли Донецк из пушек 120-ти миллиметрового калибра. Погибло шестеро мирных граждан".