Огромная страшная маска из штука смотрит со стены древнего, насчитывающего полторы тысячи лет, разрушенного святилища майя в лесах Гватемалы. Сотни других таких же заброшенных городов в Мексике и Центральной Америке ждут сегодня своих археологов и исследователей.
Окутанная облаком гора высится над Паленке — городом майя. Мы видим три гигантские каменные пирамиды, служившие основаниями для храмов (справа), и дворец (вдали слева). Цветная литография XIX века сделана по рисункам английского художника и путешественника Фредерика Казервуда.
Бывший с ними проводник, вооружившись мачете, расчистил путь, и путешественники подошли к постройке, отдаленно напоминавшей пирамиду (ее очертания едва угадывались под покровом растительности). Чуть дальше, в глубине чащи, они обнаружили четырехгранную каменную колонну — отдельно стоящий монолит вроде стелы, высотой в четыре метра и шириной около метра с каждой стороны, причем всю ее покрывала рельефная резьба. На одной из ее граней был изображен мужчина в необычной одежде со свирепым выражением лица. По бокам были выгравированы иероглифы — пиктограммы, и Стефенс тотчас же заметил в них сходство с надписями на древнеегипетских обелисках. Но о чем сообщали эти надписи и кто был этот сердитый человек? Проводник сказал только, что эта колонна — идол. Углубившись в заросли, путешественники нашли еще 14 стел, "одна из которых была сдвинута со своего пьедестала гигантскими корнями, другая, заключенная в тесные объятья древесных ветвей, была почти что выдернута из земли, еще одна лежала в траве, оплетенная толстыми вьющимися побегами". На каждой стеле путники находили все новые надписи, и каждая представляла собой новую загадку.
В конце концов Стефенс и Казервуд подошли к большой каменной пирамиде и стали медленно взбираться вверх по довольно крутой лестнице, украшенной причудливой резьбой и лепниной. Преодолев подъем, они спустились с противоположной стороны и тут обнаружили новый ряд ступеней, ведущих вверх, а на самой вершине, на высоте около тридцати метров от земли, была небольшая утрамбованная площадка. Путешественники подошли к самому ее краю, сели и стали смотреть на раскинувшиеся вокруг бескрайние зеленые просторы. Стефенс так описывал свое впечатление от этой картины: ...город лежал перед нами, как разбитый парусник посреди океана: мачты сорваны, имя стерто, матросы погибли, и нет никого, кто сказал бы, откуда он шел, кому принадлежал, долго ли плавал и что стало причиной кораблекрушения". Местные индейцы, которых путешественники расспрашивали о городе, не могли сказать ничего определенного. На вопрос, кто построил город, они отвечали: "Quien sabe?" ("Кто знает?").
Но Стефенсу и Казервуду все же удалось слегка приподнять завесу тайны. Они дважды устраивали экспедиции и в общей сложности обнаружили остатки более тридцати поселений; некоторые из них были так надежно запрятаны в джунглях, что даже местные жители не догадывались об их существовании. Когда исследователи вернулись домой и обнародовали в Европе и в Америке результаты своих изысканий, их рассказы и рисунки вызвали живой интерес к загадкам Центральной Америки. Их пример вдохновил энтузиастов. Вскоре стало известно, что Копан и другие города построили предки индейцев майя, которые и в конце XIX века еще жили в Центральной Америке, причем тогда их насчитывалось несколько миллионов. Более того, внушительный список древних поселений, составленный Стефенсом и Казервудом, был только малой частью того, что создал этот народ: число городов майя в период расцвета этой цивилизации доходило до двух сотен. Среди них было два десятка мегаполисов — городов с 50-тысячным населением. Владения майя занимали весь полуостров Юкатан, часть нынешней территории Мексики (штатов Табаско и Чьяпас), всю территорию Гватемалы и Белиза и западные окраины Гондураса и Сальвадора, — всего более 300 квадратных километров.
Природа этой части континента отличается большим разнообразием. На юге тянутся горные цепи вулканического происхождения, прорезанные глубокими ущельями. К северу и востоку от гор расположена лесистая низменность с влажным тропическим климатом, где за год выпадает до четырех метров осадков. Мощная система рек уносит воды в Мексиканский залив и в Карибское море. Дальше к северу рельеф становится ровнее, а климат — суше, на полуострове Юкатан, на обширном известняковом плато, покрытом низкорослыми лесами, к северу переходящими в кустарник, почти нет рек, но есть естественные подземные водохранилища, образованные поверхностными водами, скапливающимися в карстовых воронках.
Во всем Западном полушарии вряд ли отыщется другое столь же негостеприимное место. Ко всем перечисленным особенностям следует добавить обилие самых разнообразных кусачих насекомых, ядовитых змей, пауков, скорпионов. Но древние майя как-то ухитрились выжить в этих условиях: известно, что их численность доходила до 10—20 миллионов человек. Они создали необычайно жизнеспособную цивилизацию: около 1000 года до н. э. складывается некая культурная общность, а к 250 году н. э. майя вступают в свой "золотой век": они осваивают методы интенсивного земледелия, расширяют сеть торговых путей, вырабатывают уникальный архитектурный стиль — строят оригинальные пирамиды, комплексы для игры в мяч, дворцы со ступенчатыми арками, а также устанавливают сложные правила политической и общественной иерархии.
Литография с другого рисунка Казервуда изображает индейцев, устроившихся на отдых перед огромными, высотой в шесть метров, каменными воротами, ведущими во "Дворец правителя" в Ушмале — одном из центров культуры майя на территории Юкатана. Над аркой и по обе стороны от нее видны резные каменные маски бога дождя Чака с характерным крючковатым носом.
Коренные жители Юкатана из селения Волончен спускаются под землю по длинной деревянной лестнице? чтобы набрать воду из подземного колодца — сенота. Литография выполнена по рисунку Казервуда, интересовавшегося жизнью современных индейцев — потомков древних майя. И в наши дни на Юкатане в засушливое время года пользуются такими подземными водохранилищами: поверхностные воды просачиваются сквозь пористый известняк, покрывающий большую часть полуострова, и скапливаются на дне таких вот карстовых воронок.
Майя достигли значительных успехов в области научных знаний. Из всех древних культур, процветавших в Северной и Южной Америке, только майя обладали развитой системой письменности. Они пользовались также сложной системой взаимосвязанных календарей, позволяющей фиксировать важнейшие исторические даты, делать астрономические прогнозы и смело заглядывать в столь отдаленные времена, о которых даже современные специалисты в области космологии не берутся судить. Их вычисления и записи основывались на гибкой системе счета, включавшей в себя символ для обозначения ноля, неизвестный древним грекам и римлянам, а в точности астрономических расчетов они превосходили другие современные им цивилизации.
Все это и многое другое позволяет говорить о майя как о народе ученом и талантливом. Но около 900 года н. э. — в каких-то районах раньше, в каких-то чуть позже — наступил закат этой цивилизации. Скорее всего, причину этого следует искать в неблагоприятном действии различных факторов, таких, как перенаселение с одновременным истощением природных ресурсов, необходимых для поддержания жизни, честолюбивые замыслы правителей, вторжение чужеземцев. Города в долинах южной и центральной областей опустели, и центр цивилизации майя переместился в северные области — на Юкатан. Но к 1450 году и здесь старый государственный строй, присущий только цивилизации майя, в конце концов рухнул.
То, что мы сегодня знаем о майя, стало известно лишь благодаря вещественным следам, оставленным их цивилизацией: это храмы, гробницы и жилища, время от времени появляющиеся из своих лесных укрытий. Ученым еще многое предстоит узнать, и они должны всегда быть готовы пересмотреть свои взгляды в свете новых открытий. Так, например, в 1991 году археологи, работавшие в Белизе, нашли стелу с символами, которые, по их мнению, относились к 146 году до н. э., следовательно, это могла быть самая древняя из всех известных стел майя, а кроме того, на ней нашли фрагмент самой ранней летописи майя. Однако надпись очень плохо сохранилась, и другие ученые подвергли сомнению первоначальные выводы.
ХУДОЖНИК, КОТОРОГО ПРЕСЛЕДОВАЛ РОК
Английский художник Фредерик Казервуд, казалось, родился под несчастливой звездой. Из большого количества его рисунков и акварелей, сделанных во время путешествий по Старому Свету, многое осталось неопубликованным, а часть работ и вовсе пропала. Знаменитые виды разрушенных городов майя, такие, как эта картина, где справа перед фасадом храма художник изобразил самого себя, дались ему дорогой ценой. Опубликованные в трех популярных книгах (две из них были изданы совместно с его товарищем по экспедициям — Джоном Ллойдом Стефенсом), картины эти не содержат и намека на все те тяготы и невзгоды, какие довелось пережить художнику-первопроходцу. В джунглях он заболел малярией и часто страдал от приступов лихорадки. "Он был бледным и изможденным, — писал о нем Стефенс, — и так же, как я, был весь искусан насекомыми, лицо опухло, левая рука совсем не двигалась, пораженная ревматизмом". Некоторое время Казервуда несли на своих плечах индейцы-проводники. "У меня было такое чувство, будто я иду за его гробом", — вспоминал Стефенс. Но Казервуд поправился.
В Нью-Йорке, в залах, где художник когда-то устроил платную панораму Фив и Иерусалима, путешественники выставили теперь картины, рисунки и первые археологические находки, привезенные из страны майя. Но в здании случился пожар, после которого мало что уцелело. Однако это было еще не самое страшное. Несколько лет спустя, возвращаясь из Англии в Америку, Казервуд погиб: корабль, на котором он плыл, столкнулся в море со встречным кораблем.
Тем не менее новые недавние открытия подтверждают версию о том, что общество майя поднялось на достаточно высокий уровень развития гораздо раньше, чем принято было считать до сих пор.
Всякая новая информация не может не волновать ученых, которые пытаются расшифровать письмена майя — примерно 800 знаков или иероглифических символов, вырезанных на стелах, плитах и деревянных перемычках, нанесенных на поверхность глиняной посуды и начертанных на листах кодексов (книг из древесной коры). До середины XX века никому не удавалось расшифровать этот графический язык. Некоторые ученые даже полагали, что ключ к истории майя, заключенной в этих письмах-картинках, так никогда и не будет найден. Высказывалось и такое мнение, что эти записи не имеют отношения к земным делам, а, напротив, отражают мистические идеи о действии космических сил и содержат астрологические предсказания, которыми занимались "календарные жрецы" (так назвал их один современный ученый). Подобный взгляд на майя как на людей, поклонявшихся времени, держался на довольно шатком основании: дело в том, что в течение нескольких десятков лет единственные символы, более или менее поддававшиеся расшифровке, имели отношение к числам, времени и астрономическим циклам.
Но когда тайна письменности майя начала приоткрываться, стала вырисовываться гораздо более сложная картина. Майя старались увековечить не только свою мифологию и знания о небесах, но также и чисто земные дела: подробности политических событий и войн, приметы социального положения и личной доблести. Правда, у нашего современника некоторые такие подробности могут вызвать лишь отвращение. Для этих людей пролить собственную кровь — причем самым изощренным и жутким способом — было почетной обязанностью, необходимой для сохранения миропорядка, а жестокое обращение с пленными диктовалось высшими принципами. Но главное, эти люди необычайно ценили свою историю, свое наследие и явно хотели увековечить память о себе. Как в конце концов удалось восстановить их историю — это рассказ отдельный, там есть все: и утраченные иллюзии, и внезапные озарения, и пустые фантазии, и логические выкладки. И, как может засвидетельствовать любой современный исследователь, в рассказе этом появляются все новые и новые главы, потому что в джунглях Центральной Америки до сих пор случаются неожиданные и любопытные открытия.
Древние майя были убеждены, что знают точную дату возникновения мира (она соответствует 11 августа 3114 года до н. э. по юлианскому календарю), а по их теории космических циклов выходило, что 21 декабря 2012 года н. э. этому миру должен прийти конец. Но реальный конец света для майя наступил гораздо раньше — в XVI веке, с приходом испанских солдат, монахов и колонистов, решивших перекроить Новый Свет по собственным меркам и образцам.
Первый контакт двух столь несхожих культур был мимолетным и происходил при участии самого Христофора Колумба. Хотя великий мореплаватель ни разу не высаживался в Центральной Америке, в 1502 году, во время четвертого своего плавания в предполагаемую Индию (а он тогда все еще верил, что открытая им земля — Индия) его корабль проходил мимо берегов северной части современного Гондураса. У острова Гуанайя европейцы встретили торговую лодку — каноэ, шириной в полтора метра, сделанное из целого ствола дерева. В лодке были мужчины, женщины и дети, а под навесом из плетеных циновок лежали товары. Европейцам были предложены медные пластины, каменные топоры, деревянные мечи с бритвенно-острыми кремневыми лезвиями, керамические изделия, бобы какао и пестрые одежды из хлопка. Из отчетов не совсем ясно, что произошло затем: состоялся ли дружественный обмен товарами или же европейцы просто взяли себе все, что им понравилось, но, так или иначе, они вскоре продолжили свой путь и больше об этом событии не вспоминали. Однако кое-что о незнакомцах они все же узнали: это были жители страны, которую они называли Майя (или Майям) — так впервые прозвучало это слово для европейцев.
Следующая встреча оказалась судьбоносной. В 1517 году три испанских корабля, отряженных на поимку рабов, двигаясь вдоль северного побережья полуострова Юкатан, пристали к неизвестному острову, чтобы поискать сокровищ в заброшенных храмах, и в конце концов добрались и до материка. Там 110 испанских солдат подверглись нападению большого числа вооруженных людей, но, пустив в ход корабельные пушки, они смогли отбить атаку воинов-майя. Вернувшись на свою базу на острове Куба, испанцы стали распределять трофеи, среди которых оказались и украшения из низкосортного золота. Стало ясно, что на континенте есть золотые сокровища, которые должны принадлежать испанской короне".
В течение последующих четырех лет Эрнан Кортес покорил великую империю ацтеков в центральной части Мексики, а затем послал одного из своих капитанов на юг — завоевывать новые территории (современные государства Гватемала и Сальвадор). Кровавое задание было выполнено быстро. Сам Кортес в 1524 году двинулся на восток, по территории нынешнего Гондураса, легко подавляя сопротивление индейцев майя. В 1526 году началось покорение Юкатана. Здесь, однако, захватчикам оказали достойное сопротивление. Некий испанец писал о том, как на его отряд напали майя, с полными колчанами стрел, с заостренными кольями, с кремневыми пиками, с двуручными мечами из очень крепкого дерева, лезвия которых были из обсидиана. Они свистели и стучали оленьими рогами в панцири громадных черепах. И все же в этом столкновении, как и в большинстве других, победу одержали испанцы, которые были лучше вооружены. Примерно к 1547 году покорение Юкатана, можно сказать, завершилось, хотя некоторые племена индейцев майя, спасаясь от преследователей, укрылись в густых лесах центральной части полуострова, где им и их потомкам удалось продержаться еще 150 лет.
За это время войны и эпидемии завезенных на американский континент болезней, таких, как корь, оспа, грипп, к которым у коренного населения не было иммунитета, унесли жизни миллионов индейцев, а те, кому удалось выжить, лишились своих земель и попали в кабалу к испанцам. Положение их было почти рабским. Новые хозяева вознамерились также искоренить религию индейцев: они рушили храмы и разбивали гробницы. Тех, кто был замечен в идолопоклонстве, монахи-миссионеры наказывали плетьми, растягивали на дыбе, ошпаривали кипятком. На Юкатане ответственным за "очищение' язычников был монах-францисканец по имени Диего де Ланда.
Самая первая транскрипция иероглифов майя была сделана в 1616 году неизвестным переписчиком на странице рукописи испанского миссионера Диего де Ланды. датируемой 1566 годом. И хотя де Ланда неверно истолковал значение иероглифов, его "алфавит " и записанные им знаки для обозначения дней и месяцев у майя были взяты на вооружение позднейшими исследователями, пытавшимися разгадать загадку письменности майя.
Де Ланда был личностью сложной и неординарной. Этот религиозный фанатик верил, что для спасения душ нужно знать окружающий мир, чтобы легче было его исправлять. Прибыв на континент в 1549 году, он уже через несколько лет бегло говорил на местном наречии и стал серьезно изучать образ жизни индейцев — его интересовали обычаи и ритуалы майя, их календарь, методы обработки земли, пища, питье, одежда и многое другое. Он побывал на развалинах старых городов, покинутых жителями много лет назад, и убедился, что когда-то Юкатан знавал лучшие времена — "времена расцвета, когда строились все эти удивительные здания". Его особое внимание привлекли иероглифы, сохранившиеся на стенах зданий, и оказалось, что некоторые индейцы все еще могут прочесть старинные письмена. И вот однажды он усадил подле себя местного жителя и стал произносить одну за другой буквы испанского алфавита, попросив индейца написать иероглиф, который соответствует данному звуку. Он полагал, что письменность майя, подобно испанской или другой западноевропейской, чисто алфавитная и можно выявить прямые соответствия между рисунками-символами и буквами. В этом была его главная ошибка, и ключ к тайне письменности майя был найден только через несколько столетий, но заслуга де Ланды в том, что он, сам того не сознавая, завещал последующим поколениям бесценную информацию, которая в конце концов помогла в разгадке тайны.
Де Ланда обнаружил, что у майя была своя литература — часть произведений, по-видимому, восходила к далекому прошлому этого народа. В одном месте, километрах в шестидесяти от основанного испанцами города Мерида на побережье Юкатана, он нашел тайник, в котором хранилось около трех десятков иероглифических книг. Это были настоящие произведения искусства: черные и красные знаки были каллиграфически выписаны на светлой бумаге, сделанной из нижнего слоя коры фигового дерева или шелковицы; бумага была гладкой от нанесенного на ее поверхность гипсовидного состава; сами книги были сложены гармошкой , обложка была сделана из шкуры ягуара. И хотя эти тома могли бы стать бесценным источником для исследований де Ланды, религиозный фанатик в нем на сей раз победил ученого. Он почему-то решил, что в книгах майя содержатся эзотерические знания, и поскольку, как писал он, в них не содержалось ничего, кроме смущающего душу дьявольского соблазна, мы сожгли их разом, что ввергло их (майя) в глубокую скорбь и сильнейшие страдания".
О людях он пекся не менее сурово. Во время трехмесячной инквизиции, проводимой под его руководством в 1562 году, было подвергнуто пыткам около 5000 индейцев, из них 158 человек погибли. Де Ланда был затребован обратно в Испанию по обвинению в превышении полномочий. Ожидая постановления по своему делу, он написал пространный трактат о майя, изложив все, что ему удалось узнать об их культуре, включая версию алфавита. Документ этот, вероятно, задуманный как справочное пособие для других миссионеров, бесследно исчез — может быть, затерялся в церковных архивах. Официально действия де Ланды по спасению душ были признаны верными, он был оправдан и вернулся на Юкатан уже епископом.
На проекте итальянского архитектора и руководителя экспедиции Антонио Бернаскони (XVIII век) впервые уделено внимание строительной технике майя: храм показан в поперечном разрезе и, кроме того, дан план первого этажа здания. Странно, что Бернаскони упустил одну важную деталь декора крыши — так называемые гребни, характерные для многих храмов майя.
Период конкисты принес с собой и множество других утрат, помимо найденных и сожженных де Ландой рукописей. Индейская культура изничтожалась всеми возможными способами. Накопленные с древнейших времен знания в области математики и астрономии постепенно утрачивались, письменность на манер европейской стала единственным показателем грамотности, и люди постепенно разучились читать старинные иероглифы. Тем временем лозы и лианы все выше поднимались по ступеням пирамид, по каменным стенам дворцов. Некоторые города в своем глубоком тысячелетнем сне так и не узнали о новых жителях континента: они находились в самой гуще лесов, на юге полуострова, куда колонисты шли с большой неохотой. А некоторые из них простояли незамеченными вплоть до 80-х годов нашего столетия.
Всего сто лет спустя после прихода европейцев о славном прошлом майя не осталось и воспоминаний. Никто уже не знал, что заброшенные города, разбросанные здесь и там на большой территории — от плоскогорий Юкатана до горных долин на юге, — являются остатками единой цивилизации, продержавшейся более тысячи лет, никто и представить себе не мог, что в этом почти невыносимом для человека тропическом климате могла возникнуть культура, по значительности вполне сопоставимая с древнеегипетской или древнегреческой. Но тайна недолго оставалась тайной. Начиная с конца XVIII века забытое прошлое майя стало понемногу проясняться, благодаря стараниям целого ряда исследователей — искателей приключений и мечтателей, а также профессиональных археологов и других ученых. Этот процесс был поначалу крайне неупорядоченным, особенно на раннем этапе, когда фантазии часто преобладали над фактами, но как бы медленно ни проступала на свет правда, она оказывалась едва ли не более ошеломляющей, чем самые смелые домыслы.
Одним из первых исследователей был Антонио дель Рио, капитан испанской армии, размещенной в Гватемале. В 1786 году он получил от некоего правительственного чиновника задание обследовать каменные руины близ города Санто-Доминго де Паленке, находившегося в 350 километрах к северо-западу от Гватемала-Сити. Чиновник слышал об этом странном месте от одного священника и уже несколько раз пытался получить более подробную информацию, но безуспешно. В конце концов он послал туда капитана дель Рио с приказом измерить и описать сооружения, определить их возраст и по возможности узнать, кто все это построил и зачем разрушил.
Дель Рио был далек от археологии, но он был человеком исполнительным и энергичным. Прибыв на место назначения, он увидел перед собой заросший лесной холм, древесная поросль и кустарники облепили его так плотно, что даже на расстоянии в несколько шагов трудно было что-либо различить. Он привел на место 80 индейцев, которые 16 дней рубили и сжигали лес, пока не показались на свет каменные руины.
Паленке, как стали называть этот город, занимал территорию в несколько квадратных километров. В большинстве своем постройки почти совсем разрушились, но некоторые архитектурные диковинки все еще несли на себе следы былого величия. На низких пирамидах — подножиях стояли четыре пышно украшенных дворца, покрытых лепными рельефами, иероглифами, а в трех из них были обнаружены панели, изображавшие какие-то ритуальные действа. На высокой земляной платформе стоял дворец, представляющий собой целый лабиринт из комнат, залов, внутренних двориков и переходов.
Капитан старательно копал и измерял и даже собрал небольшую коллекцию образцов. Художник, приглашенный участвовать в экспедиции, копировал самые поразительные находки. Через несколько недель был составлен и представлен правительству отчет об экспедиции. Дель Рио не пришел к однозначному выводу о строителях города, но, по его убеждению, культура Паленке напоминала культуру других известных к тому времени заброшенных городов Юкатана.
