Повадился Гришка в лес бегать. Соберется спозаранку и в лес убегает. Ходит где-то полдня, потом возвращается. Пустой, ни грибов, ни ягод, нету в корзине. Мать его, баба Фрося, сначала не обращала на это внимание, потом призадумалась, куда сынок ходит? Поначалу грешила на соседку замужнюю, уж очень она Гришке улыбается все время и муж ее как раз из дома рано уходит. Стала следить за сыном, только он и правда с корзиной в лес бежит и как она не сидела в кустах, к Дуне он не захаживал.
Решила на следующий день в лес с ним пойти, а он так кричать стал, что сиди дома и не будь мне обузой по ухабам и кочкам. Не захотел он мать брать с собой. Баба Фрося тоже не промах, старой закалки, с сынком согласилась, а сама за ним идти приготовилась. Гришка проснулся, собрался и она за ним следом. Смотрит она он в лес идет, она по одаль прячется, росточка маленького, пригибаться легко. Гришка в лес топает, по тропе как все, она за ним торопится. Только он тропу прошел и надо бы пряма идти, а он, наоборот, в поле зашел и мимо леса. Подивилась баба Фрося, но сзади следует. Странно, зачем суда идти? В поле точно ни грибов, ни ягод нет. Малинники и то не встретишь… Гришка, только шаг прибавляет. Пришел к краю поля и сел в траве. Сидит, разговаривает с кем-то. Баба Фрося уж успокоилась, наверное, с зазнобой встречается, дело то еще молодое. Уже и поворачивать решила, только любопытство взяло верх. Стала она потихоньку к Гришке подбираться. Он, в это время еще громче разговаривать стал, смеется, счастливый.
Баба Фрося кое-как подобралась поближе. Смотрит, а Гришка на бережку сидит и сам с собой разговаривает. Была здесь когда-то рытвина, как котлован, откуда появилась или кто выкопал, никто не помнил. Про место это и забывать стали, да и раньше предпочитали не помнить. Вроде выглядит как запруда, а на самом деле глубокая словно омут. Берега глинистые, упадешь, не вылезешь, так руки с ногами по стенке сползают, глубина непонятная. Берега еще чудные какие-то, глина настолько красная, что смотришь и вздрагиваешь от вида. По берегу маки еще выросли, откуда только и взялись?
Сидит Гришка и шепчет на воду, руками жестикулирует. Баба Фрося смотрит на сына и с ума сходит от горя, не уже ли сынка, головой тронулся? Присмотрелась она, а вода пузыриться стала, круги по воде пошли. Будто кто-то выплыть пытается. То ли явь то ли сон, но увидела она руку женскую, красивую, изящную, тонкую. Она из воды высунулась, Гришка еще прокричал что-то и она провалилась, потеряла сознание. Как вернулась домой, не помнила, очнулась и на автомате домой пошла. Гришки уже и след простыл, дома, паршивца застала. Рассказывать, что видела, куда ходит не стала, побежала сразу к ведунье местной за помощью. Та и присоветовала Со свечой омут обойти, читая молитвы, а для надежности берега солью посыпать и святой водой окропить, как раз на закате.
Делать нечего сынка единственный, нужно быстрее, пока омут его не поглотил, поэтому как бы страшно ей не было, отправилась баба Фрося к гиблому месту. Пришла Свечку зажгла по кругу ходить стала, соль рассыпать. Сначала все тихо было, а когда на третий круг пошла вода пузыриться стала, круги пошли. Она побыстрее, обходить омут стала, соль бросила и окроплять берега святой водой стала. Хохот раздался, вода плещется, а она знай себя читает. Ухнуло в последний раз и тишина настала. Бабка Фрося в себя пришла и быстрей к дому побежала. Покуда бежала хохот преследовал, будто истеричная женщина надломано смеется.
Гришка по утру ушел в лес как обычно, явился тоже, только с грибами и ягодами, а руках принес букет красных маков. Чтоб тебя плевалась баба Фрося, топча и сжигая потом цветы. Свят, меня свят…
С МЕНЯ БАЙКИ, С ВАС ЛАЙКИ!