Гвардии рядовой Виктор Михеев служил в третьем хозяйственном взводе в должности повара, то есть был непосредственным кормильцем 3-го парашютно-десантного батальона. Когда батальон стал собираться на военную операцию в провинцию Кунар,то был задействован и хозвзвод, личный состав которого распределили по боевым ротам. Была необходимость доукомплектовать подразделения до полного штатного расписания. Виктору выпала честь поступить в распоряжение командира 9-ой ПДР гвардии капитана Владимира Хапина, который оставил повара при себе, в управлении роты. Виктор был не сказано рад, пойти в бой с таким уважаемым командиром, и со всей ответственностью готовился к предстоящему делу.
После высадки с вертолета, Виктор, не отставая следовал за капитаном. Когда начался обстрел душманами, и появились первые потери в роте, рядовой Михеев не растерялся и огнем из своего автомата не давал противнику вести прицельную стрельбу по командиру и его группе управления, которая состояла из трех бойцов: радиста Оздемирова и рядовых Пищалова и Михеева.
Из-за понесенных потерь рота остановилась в продвижении к намеченному рубежу атаки на расположение штаба душманской группировки. Возникла необходимость в срочной эвакуации раненых и погибших бойцов. Командиром роты через радиста Оздемира был вызван вертолет. По приказу ротного бойцы обозначили место своего нахождения дымами оранжевого цвета, а на выбранном месте посадки, рядовой Николай Ветров бегал и махал вертолетчикам зажатой в руке портянкой. Но почему-то вертолет ударил по Ветрову залпом из НУРСов. Этот залп добавил дополнительные потери в личном составе девятой роты. Странно, но сам Ветров не пострадал, хотя и находился в эпицентре разрывов. После вертолетов на роту стали заходить МИГи и от одного из них отделились два предмета. Ветров показывая рукой, крикнул: смотрите, летчик сапоги потерял. Капитан Хапин, поняв истинную принадлежность падающих «сапог», громко подал команду: ложись, это бомбы. Взрывы раздались незамедлительно, добавив потери к, и так уже потрепанной роте. Среди раненых оказался и друг Михеева, рядовой Виктор Онучин.
После такой «помощи» от авиации, рота окончательно застряла на маршруте выдвижения.
Капитан Хапин вызвал через посыльного, командира 3-го взвода старшего лейтенанта Клепикова и приказал ему, со взводом и группой саперов старшего сержанта Чепик, продолжать выполнять поставленную роте боевую задачу.
Вертолеты все-таки были вызваны, раненых и погибших отправили в тыл. Остатки роты с боем продолжили спускаться вниз, к реке, к кишлаку Шигал. К полудню вышли на пойменную равнину у реки, где завязался бой с душманами укрывшимися за дувалом кошары. Огонь противника был очень сильным и прицельным. В роте появились новые погибшие, но заниматься ими не было возможности, так как десантники оказались на простреливаемой открытой местности. Капитан Хапин бегом увлек своих солдат под прикрытие прибрежных валунов, где рассредоточившись, и ответным огнем погасили огневые точки душман.
К 16.00 часам, выходя из под обстрела, 9-я рота подошла к кишлаку Шигал, но там никого не оказалось, ни штаба душманской группировки, ни обещанных наземных наших войск. Связь со штабом батальона отсутствовала. Ситуация была не понятная. От старшего лейтенанта Клепикова никаких известий. Что делать? Как быть? Одни вопросы без ответов. От роты остались в строю два не полных взвода, да и те уставшие, голодные и не пришедшие в себя после дня непрерывных боев.
Капитан Хапин, назначив старшим, вместо себя, старшего лейтенанта Устименко, а сам, в сопровождении рядовых Оздемирова, Михеева и сержанта Бамбина, отправился в предполагаемую сторону, 8-ой ПДР с которой находился штаб батальона. Они продвигались с максимальной осторожностью. Путь проходил мимо дувала кошары, где рота вела дневной бой и где оставались погибшие бойцы роты. Там могли еще оставаться в засаде душманы, и необходимо было скрытно и быстро проскочить столь опасное место. В помощь десантникам послужила быстро наступившая вечерняя темнота. Как только был пройден опасный участок, группа увидела передовой разведдозор 8-ой ПДР. Войдя в боевые порядки восьмерки, капитан Хапин отделился от группы сопровождения и пошагал к штабу, где и доложил командиру 3-го ПДБ, гвардии капитану Василию Кустрьо о дневных боях и потерях личного состава…
(продолжение следует)