Фильм "Наливалися знамёна": Часть 1 Часть 2 Часть 3 Часть 4
Знаете, что такое РУМЧЕРОД? Если вы не историк, то вряд ли. Время 1917 года было максимально спрессовано не только в событиях, но и в названиях. Представляю, как сегодня бы назвали «Центральный исполнительный комитет Советов Румынского фронта, Черноморского флота и Одессы»! А тогда было коротко, как выстрел: РУМЧЕРОД.
Вот только СПИСОК дел Парфенова (до августа) революционного 1917-го:
председатель ротного комитета
член полкового, член Оргеевского гарнизонного и Кишиневского губернского совдепа
делегат на фронтовой съезд в Одессе, член президиума и первый секретарь этого съезда
редактор съездовской газеты
член «Румчерода»
зампредседателя румчеродовской «тройки» по расследованию конфликта между Колчаком и совдепом в Севастополе
представитель «Румчерода» при штабе фронта в Яссах.
Понятно, что на «расшифровку» только этих дел, наш любительский поход малоформатен.
Заметим только, что уже через год (!) наш герой будет сидеть на Алтае в колчаковской тюрьме.
Хотя судьба Парфенова легко могла продолжиться и в Одессе, где развернутся события, аукнувшие нам сегодня на Украине. От Одессы его «спасла» контузия. Но песня дроздовцев, которые появились в этих краях через год, непостижимым образом облеклась в парфеновский партизанский гимн «По долинам и по взгорьям».
В Одессе Петр Парфенов вступил в социал-демократическую партию. Принял участие в последнем наступлении Первой Мировой 18 июня, где был контужен и как «боевой комитетчик» вызван в Петроград для работы в политуправлении военного министерства и представителем «Румчерода» в Исполнительный Комитет Всероссийского Совета Крестьянских Депутатов.
Отступление.
Самое время вспомнить Ефима Мамонтова, будущего Главкома алтайских партизан и друга Парфенова.
Замечательный сибирский краевед Василий Гришаев выяснил, что в наступлении 18 июня участвовал и Ефим Мамонтов! Вот фрагмент из книги Гришаева, который хорошо описывает время и мысли обыкновенных солдат, в том числе и Мамонтова.
«В ноябре он (Мамонтов) награждается Георгиевским крестом 3-й степени за то, что «во время боев Сибирского корпуса с 6 по 12 июля 1917 года, находясь под сильным и действительным огнем противника, вызвавшись охотником и проявляя мужество и самоотвержение, руководил работами по восстановлению связи... и тем обеспечил боевой успех».
Это было то самое наступление, в которое погнал армию Керенский. Но не будем торопиться с выводами о том, что раз Мамонтов вызвался охотником на опасное задание, то, значит, и он был «оборонцем», выступал за войну до победного конца. Оснований для такого вывода маловато, хотя, конечно, не исключено, что Мамонтов мог на какое-то время поверить эсеро-меньшевистской трескотне о защите «свободной России». Сложное и бурное то было время - лето 1917 года...
2 июля, заслушав доклады делегатов, вернувшихся с 1-го Всероссийского съезда рабочих и солдатских депутатов, солдатское собрание, опять же по предложению полкового комитета, постановило: «Присоединиться к резолюциям, вынесенным большинством съезда, принять их за руководящие начала. Резолюции съезда об отношении к войне, равно как и веления (приказы) вождей революционной армии принять к неуклонному исполнению».
А резолюции-то, как известно, были эсеро-меньшевистскими, они звали к продолжению войны. Заручившись поддержкой съезда, Керенский 18 июня погнал солдат в наступление.
Не сразу открылись у солдат глаза на то, кто их друг, кто враг. В том числе, надо полагать, и у Мамонтова...»
Возвращаемся к Парфенову.
В Петрограде Петр Парфенов познакомился с Максимом Горьким, под прямым влиянием которого вступил в группу «новожизненцев», ушел из политического управления военного министерства и в августе уехал в Сибирь в качестве разъездного агента от Крестьянского Исполкома.
Эта поездка и есть очерк «Предоктябрьские дни в Сибири», основа Первой части нашего цикла.
Из очерка ясно, что Парфенов знакомится с личностями, определившими дальнейших ход алтайских событий эпохи Революции.
Это Сулим, будущий начальник штаба легендарного отряда Сухова. Погибнет вместе с Суховым через год.
Это костяк барнаульских большевиков: Архипов, Цаплин, Присягин, Шемелев, Селезнев, Малюков, Ерушев. Всех знал, со всеми общался и со всеми работал Парфенов.
Через долгие четырнадцать лет, 16 июля 1931 года, Максим Горький скажет, что биография Парфенова заслуживает стать достоянием широких рабоче-крестьянских масс.
Интересно, сегодня для каких масс это достояние?