— Как ей объяснить, что по одну руку — он, а по другую — одиночество? — привычно думает Тамара, мысленно общаясь со взрослой дочерью.
Тамара Семёнова вышла замуж рано. В деревне в девках засидеться — пиши пропало. Сашка, местный хулиган, тогда пристал, как банный лист: «Томка, Тома, выходи из дома, гулять и замуж выходи»! Она, дурёха, сразу согласилась. Если честно, то хотела улизнуть из дома, от отца-тирана и бессловесной мамы. А свадьба — чем не повод?! Брак по расчёту получился, выходит, так.
— Я почему-то думала, что Сашка женится и сразу же остепенится, — Тамара продолжает мысленный свой разговор и объясняет причину свадьбы. — Мне нравился отец твой бесшабашной смелостью, весельем. Себя красивой не считала. А ему понравилась же, выбрал. За это, возможно, потянулась к нему, пошла за ним. И вышла за него. А он... Он не изменился. Досталось мне, согласна, от него. Но, милая, ты не поверишь — я привыкла! К брани и побоям, и к выпивке его.
И вспоминает, как они расписались с Сашкой в местном в загсе, без свадебного платья и других приятных атрибутов этой даты. Даже колец обручальных нормальных у них не было, дешёвые подделки. Где взять? Родители им не в помощь, друзья такие же оболтусы, как сами. Отпраздновали на берегу реки Миасс, нажарили говядины, друг подогнал поллитра самогона. Пили, пели, ели, дурачились, купались, подрались — памятный день прошёл банально.
Тамара сразу понесла. Дочь, два сына. Сашка детей не замечал (к добру). Месяцами сидел сидел без дела: по причине пьянства, прогулов и дурного нрава его часто увольняли. Тамара умудрялась две работы (посудомойки в заводской столовой и на раздаче в привокзальном кафе) совмещать с созданием уюта в доме, воспитанием детей. Читала дешёвые романы запоем! В них отдушину искала, находила. Мечтала!
Сашка часто пил, пьяный становился агрессивным. Тома это знала, старалась уберечь детей. И удавалось. Но сама... сама была нещадно бита, и неоднократно. Сломанный нос, седые пряди и морщины раньше срока — таковы её приметы семейного счастья.
— Томка, прочь выгони его, козла, пока станет поздно, — увещевали на работе.
Но не могла она. Когда был трезвым (а бывал он и таким, хоть редко), Саша ей казался не совсем пропащим. Ей представлялось, что семья — это ответственность, это в беде и в радости быть неразлучными. Пьёт? Бьёт? Он — твой мужчина, отец твоих детей. Терпи!
Дети выросли. Мальчишек взяли в мореходку, теперь они дома — редкие гости. А дочка сразу после восьми классов уехала в столицу.
— Лучше я полы там мыть буду, окурки подметать, — сказала она матери, прощаясь, — чем так, как ты, всю жизнь на алкоголика пахать. Мама, ты слепая? Он — конченный. Я уеду, он тебя прибьёт! Поехали со мной, родная.
Тамара отказалась. И вот теперь ждёт писем от детей. И мужа ждёт, когда домой вернётся. Грязный, пьяный, злой. Последний год она с ним тоже выпивает. А раньше — в рот ни капли не брала. Дети и работа держали. Сейчас уж... чего уж, столько лет прошло. Будут вместе. От бутылки умереть, пьяной или битой — пусть, Томе все равно, как судьба ей ухмыльнётся.
— Самотёк, — нашла в газете объявлений Тома слово. — Смешно. Вся жизнь, мы с Сашкой — самотёк.
И подумала ещё, что дети-то выросли хорошими людьми. И мысленно свою судьбу за то поблагодарила. Разве мало?
P.S. А у вас есть подобные примеры? Когда смотрите - и недоумеваете, почему брак никак не распадётся... На чём он зиждется? В чём смысл такой жизни? Или люди не задумываются о смысле...
Эвелина Григорьева