Начало
Предыдущая глава
После гибели Аксиньи уже утекло три года, а жизнь Маруськи устаканилась. Ефрем очень тягостно переживал потерю сестры, даже было запил, да на счастье Марька смогла его в эту синюю яму не отпустить - вытянула. Было и непросто, совсем с отрезками барин обнаглел.
После отмены крепостного права крестьяне, кто были с наделами, стали хоть и свободны, но земля осталась во владении помещиков. Цену заломили за землю высокую, да ещё и сократили десятины на душу крестьян. А хуже того, что вокруг села были земельные отрезки барина - за выпас скота, ловлю рыбы и походы в лес теперь тоже надо было платить, сверх цены за свой надел. В основном денег не было, все сельчане погрязли в ссудах и за пользование чужой землёй отрабатывали, как и раньше, на полях помещика. Маруська если раньше не понимала, чем так людям не нравится реформа, то теперь осознала.
Ничего не изменилось в лучшую сторону, напротив стало тяжелее. Продолжая работать на барских землях, сейчас ещё начали платить ссуды за свои отрезки. А хуже того, усугубилась чересполосица - земля одной семьи была разделена на несколько небольших участков, которые находились иногда очень далеко друг от друга. Было трудно следить за такими полосками земли, иногда соседи ругались, теряя границы своих небольших отрезков и посягая на часть соседского надела. Но и тут Маруське почему-то повезло: пусть и чересполосица, зато ей достались черноземные отрезки, хотя в их округе это была редкость. И урожай стабильно был хорошим, не голодали и не перебивались на воде, как другие.
Из города порой долетали слухи, что то там, то тут недовольные крестьяне жгут поместья баринов, отправляются в ссылки, обрекая свои семьи на лютый голод. В селе Маруськи тоже были недовольные, но на хозяйский дом посягнуть боялись - терпели, выплачивая ссуду и отрабатывая за пользование землёй.
Маруська после смерти Аксиньи мечтала Ефрема отвлечь, кровиночку новую народить, да почему-то не получалось больше ребятёнка заиметь. И вроде своих пятеро уже есть, молодая ещё, а Ефрем так вообще здоровенный парень, но никак не выходило. А он вроде и не расстраивался, потому что к Варваре прикипел. Любил её пуще родной дочери. Баловал безмерно, времени много уделял, всё самое лучшее для неё припасал. Оно и понятно - Варенька была маленьким лучиком добра и света, всегда с улыбкой, всегда солнечная и ласковая.
Иногда Марька смотрела на дочь и думала, что у Ваньки и Аксиньи судьбы такие были. Уготовано им было вот так наш мир покинуть. Не связано это. Пусть Ванька утопить дочь хотел и тут же сам сгинул, пусть Аксиня ударила и тоже сразу её не стало - то всё совпадение. Не может того быть, что такая замечательная девочка стала причиной их гибели. Мужчина с угольными глазами ныне уже казался видением, будто и не было его. "Сложно мне тогда было, вот и привиделось, мало ли чего, надо позабыть да дальше жить" - иногда любила думала Маруська перед сном, убаюкивая сама себя успокаивающими мыслями.
Этим летом, когда Варваре уже было пять с половиной лет, собралась Маруська с детьми да парой соседок по ягоды в лес. Погода была ясной и тёплой, ранняя роса отдавала приятной свежестью и настроение невольно приподнималось от такой благодати. Дело шло быстро и задорно, как вдруг одна соседка сказала:
- Марьк, а вот твои ребятки все тут, кроме Вари, она куда у тебя отошла-то? По нужде ты уж её одну в лесу отпускашь?
- Нет, вот же она, тут... - Маруська обернулась к соседнему кусту, где ещё пару минут назад копошилась дочь и застыла с распахнутыми глазами. Дочери не было. Марька судорожно оглядывалась по сторонам, выкрикивая её имя, но ответа не последовало. Тут она заметила на ветке молодого деревца Варенькину ленточку, крикнула соседкам, чтобы за детьми следили и побежала в ту сторону. "Варя, да что такое, уже должна понимать - нельзя уходить в лесу, мала ещё!" - Маруська бежала вперёд, продираясь сквозь молодую поросль и периодически звала дочь по имени.
Внезапно поросль закончилась и Марька выскочила на маленькую, залитую солнцем полянку. Невысокая трава здесь лежала мягким ковром, отовсюду слышалось щебетание птиц, а по краям поляны росло много кустов, густо усыпанных ягодами.
Около одного из них стояла Варя с корзиночкой и махала рукой в сторону чуть колыхающихся молодых побегов с другой стороны поляны.
- Варя, что такое, ты зачем убегла?! Кому рукою машешь, отвечай? - Маруське на смену ужасу о потере ребёнка в лесу пришла злоба и желание отчитать дочь.
- Мама, я сюда шла. Мне Ефрем эту полянку показал. Ты прости, но тут так хорошо!
- А почему мне ни слова не сказала?
- Я сказала, ты не слышала, может. Меня иногда вы не слышите.
- Ты одна здесь была?
- Нет, ко мне мужчина подошёл. Странный такой, у него глаза чёрные-чёрные.
Маруська поняла, что земля уходит из-под ног. В голове загудело, паника охватила всё тело и в голове вертелась только одна мысль: "Не может быть, не может быть".
- Мама, не бойся, он хороший. Только странный. Сказал мне, что два уже есть, теперь ещё пять осталось, а потом счастье наступит. Я его спросила, чего пять, а он улыбнулся и ответил, мол, сама узнаешь. Авось отшельник какой, хотя одет пуще барина. Странный дядя, но он как сказал, меня по голове погладил и сразу пошёл.
У Маруськи в груди спёрло так, что было трудно дышать. Она-то уже убедила себя в несуществовании этого человека, а он посмел к Варе заявиться! И два - что два? Неужто он о Ване и Аксинье? Ещё пять?! Будет ещё пять смертей, а потом что? Какое счастье, кому счастье? Маруська слышала, что Варвара что-то ей говорит, но не могла разобрать ни слова - в ушах звенело, в глазах мелькали тёмные круги и сердце защемило, как никогда.
Продолжение