Мне пятьдесят четыре, я писательница и я хожу на свидания. Много свиданий. Вы не поверите, сколько парней мне нужно было встретить, чтобы написать новый роман.
— Я не пью вино, — объявляет мой новый знакомый, когда мы садимся за столик.
Мы сидим в моем любимом месте на набережной в тот самый час, когда можно любоваться закатом над водой.
— В прошлом году я полностью исключил алкоголь, — говорит он. — Но вы не смотрите на меня, пожалуйста. Закажите себе бокал.
— Даже красное вино? Красное — полезно для здоровья, — говорю я, а сама думаю — смогу ли убедить его изменить образ жизни? Моя сестра, врач, всегда говорит, что это сложно.
— Красное мясо тоже не ем. Только курицу и рыбу. Раньше я ничего так не любил, как кусок хорошо прожаренного стейка, — о боже, у него такой отсутствующий взгляд, как у собаки на сухом пайке.
— Вам неприятно смотреть на мои блюда?— Я киваю на стол, на котором стоит моя паста с тремя вариантами соуса, а также сыром и крекерами, кусочками салями и овощами.
— О нет, — он качает головой. — Вы ешьте.
У него южноафриканский акцент, довольно приятный по телефону. До встречи у нас было два долгих телефонных разговора, после которых я решила, что он интересный мужчина. Теперь я поняла, что мне казалось так только потому, что, в основном, мы говорили о романе, который он пишет.
Я прошу унести пасту, но заказываю стакан вина. За ужином, состоящим из овощей-гриль на двоих, он рассказывает мне о своем отце, который в возрасте шестидесяти пяти лет встретил любовь всей своей жизни в очереди в гастрономе:
— Они поженились в тот год, когда встретились, — говорит он, жуя особенно жесткий кусок баклажана. — Мне шестьдесят пять, кстати. — Пауза. — Вы верите в любовь с первого взгляда?
— Я верю, что это бывает, — говорю я и задумываюсь, верит ли он, что его любовь появится до его следующего дня рождения. Кажется, он сравнивает себя со своим отцом.
Потом он цитирует что-то из моей анкеты, задает вопросы. Лесть. Но нет никакого флирта, и мой разум отмечает это. Дисциплинированный парень.
Расслабляющий бокал вина.
Я сосредоточенно насаживаю кабачки на вилку и жду, когда он спросит о той главе, которую он попросил меня прочесть. Двенадцать страниц, двенадцатым шрифтом, через один интервал. Один герой рассказывает историю другому. Никакого действия. Две говорящие головы. Честно говоря, я заснула.
Он отодвигает тарелку в сторону и опирается локтем о стол.
— Я упрощаю свою жизнь до минимализма. Я распаковал одну тарелку, нож, вилку и одну ложку. Я никогда раньше не жил так. У нас был огромный дом, — он уже год был в разводе. Третий брак.
Я киваю: о, держу пари, с тобой весело жить.
— Так вы хотите поговорить о вашей рукописи? — спрашиваю я.
— Я не хочу заставлять, — говорит он.
— Заставлять что?
— Я не надеялся, что вы даже прочтете это.
В самом деле. Не надеялся. Человек отправил документ с подробной инструкцией о том, как его предварительно читать (пожалуйста, сначала просмотрите его), где написать комментарии (пожалуйста, напишите любые комментарии на полях яркими цветами), и то, на чем не следует фокусироваться в критике (пожалуйста, не обращайте внимание на грамматику).
Я полезла в сумку за рукописью. На обратной стороне первой страницы я написала несколько комментариев зеленого цвета.
— Послушайте, — говорю я, — я бы не стала рассказывать эту историю в одном диалоге.
— Да? Никто раньше мне не говорил об этом.
— Ну, понимаете, у читателя не достаточно контекста, чтобы…
— Она рассказывает свою историю, — нетерпеливо перебивает он. — Ей нужно ее рассказать именно так.
Он «всегдаправ» и «вселучшезнаю» с приятным южноафриканским акцентом. Я улыбаюсь и слушаю.
— История объясняет все, — говорит он. — Это история ее жизни. Я не знаю, что вы подразумеваете под контекстом.
Он благодарит меня за чтение и вздыхает с облегчением, когда мы наконец подходим к нашим машинам.
— Давайте заключим договор, — говорит он у двери моей машины. — Тот, кто опубликуется первым, отправляет копию с автографом другому.
— Конечно, — я сажусь за руль и машу ему на прощанье. — Еще минуту я просто сижу, глядя в сторону уютной гавани. Я рада, что не сказала ему, что ему надо, как следует, поработать над своей историей.
Я рада, что не сказала ему бежать в гастроном за четвертью фунта итальянской салями и любовью всей его жизни.
Источник: midagedating.com