Продолжение. Начало истории здесь
Мелькали дни, похожие один на другой. Нина работала в больнице, сын ходил в садик, потом в школу.
Как-то раз в родильное отделение привезли молоденькую девушку с преждевременными родами. Девушка сразу же написала отказ от ребенка и поспешила вернуться к своей древнейшей профессии.
Шансов на то, что ребенок выживет, практически не было. Да и никому не нужна была эта девочка.
Конечно, врачи и медсестры делали все необходимое, но без особого усердия. За крохой скорее с любопытством наблюдали, чем активно выхаживали.
Коллеги из других отделений тоже иногда заглядывали посмотреть на брошенную малышку, да перемыть кости ее непутевой мамаше.
И Нина как-то зашла.
Девочка была тихая, молчаливая, она, как будто понимая, что совершенно некстати пришла в этот мир, никого не беспокоила.
Нина взяла ее на руки. Не просто взяла, чтобы переодеть, как это делали медсестры, а прижала к себе. Ей стало безумно жалко малютку. Девочка вдруг заплакала, и Нина плакала вместе с ней.
Коллеги дружно отговаривали Нину от удочерения. Неизвестно какая генетика, букет болезней, - зачем это все одинокой матери?
Это было неразумно. Но ведь сердце не всегда слушает разум…
Девочка отставала в развитии, росла очень слабенькой, маленькой, с плохим зрением и пороком сердца.
Чтобы избежать ненужных разговоров в дальнейшем, Нина с детьми уехала из города.
Однако доброжелатели все же нашлись, и когда дочь была подростком, сообщили, что она приемная. Девушку понесло. Мать вытаскивала ее из плохих компаний и милиции, выслушивала грубости и продолжала переживать за здоровье дочки.
Подростковый бунт закончился ожидаемо: влюбившись в плохого, но очень привлекательного мальчика, девушка забеременела. А будущий отец за очередное хулиганство отправился в тюрьму.
Нина же снова кормила, пеленала, гуляла, не спала ночами - теперь она растила внучку.
А ее собственный, родной сын, так тяжело доставшийся, спокойно, беспроблемно вырос, выучился, женился… и жил вдалеке от матери.
Сама Нина – удивительно добрый и светлый человек. Она никогда не жаловалась на трудности; перекурив, она шла своей походкой уточкой заботиться дальше о тех, кому нужна ее помощь: о внучке, о дочке, о чужих стариках, у которых она работала сиделкой.
