«Аббатство Даунтон», «Рассказ служанки», «Прислуга» - только в последнее время на экраны кинотеатров и стриминговых сервисов вышли отличные крепко сделанные фильмы о тех, кто посвятил свою жизнь заботе, уходу, любви и… порабощению своих хозяев.
«Виддана» - украинское оригинальное название ленты, на русский язык переведено как «Преданная», хотя, очевидно, имеет еще одно значение - «Отданная», что скорее отражает суть истории.
Главная героиня - сиротка Стефания (Марианна Янушевич) отдает, жертвует свою жизнь на служение семье доктора, спасшего ее малышкой из огня и милосердно взявшего на воспитание. В фильме мы не видим, как именно оно проходило, но его результат – идеальная прислуга, которая, как собака, ночами стережет у постели.
«Сервис» Стефы на высшем уровне: от смешивания уникальных трав и масел для принятия ванны ее госпожи до выноса ночного горшка с нечистотами. Она же кухарка, она же сиделка, она же уборщица. Стефа сервирует стол для прихода гостей, закупает товар на рынке, выпаривает белье и даже, как курьер из доставки еды, бегает по мастерским Петра (Роман Луцкий) – мужа ее госпожи.
Однако добрыми делами выстлана дорога в ад. И любое благородное дело может иметь неожиданные последствия.
Сама история происходит в чудном городе Станиславове, провинциальном, небольшой, и очень мистическом, затерянным в долине у подножия карпатских гор. В нем нашли свой дом и немец-врач Ангер (Александр Кобзарь) и еврейский продавец рыбы Велвел (Важа Годердзишвили) и украинец-скульптор Петро и с десяток других народностей Австро-Венгерской империи времен Франца Иосифа.
Очерчивают эту историю, задавая оси координат не только время 1900 год и место- где-то на окраине империи, но и две сильные стихии. Все начинается с пламени, пожирающего дом доктора Ангера со всеми домочадцами, когда чудом в живых остаются две девочки – его дочь Аделя (Алеся Романова) и дочь слуг Стефа.
Вся дальнейшая история происходит под проливным дождем, когда сад превращается в озеро, потоки воды заливают гостиную сквозь щель в витраже, люди спят на крышах домов, а ручьи не дают ни проехать, ни пройти даже на базар. Чисто Венеция этим летом.
И наконец, развязка, все заканчивается пожаром, который снова сжигает дом дотла. В книге, а собственно фильм «Преданная» - это экранизация романа «Феликс. Австрия» нет точного ответа: спасутся ли из огня девушки на этот раз, но мы понимаем, что другого выхода нет, или они обе или хотя бы одна из них должны умереть, чтобы разорвать эту ужасную связь, эту страшную игру, которую вела манипулирующая и управляющая всеми домочадцами крепкая и жестокая прислуга. В фильме же режиссёр Христина Сиволап, все закончила хеппи ендом: очень неправдоподобно, китчево и по-голливудски красиво – собственно, как и весь фильм.
Кажется, начинающий режисер не до конца поняла, что она собиралась снимать, несмотря на то, что и сценарий к фильму писал тот же автор, что и роман - София Андрухович.
Мне лично, вся эта история с Стефой и ее госпожой Аделей безумно напоминает другую экранизацию романа о преступной привязанности и деспотичной любви.
И как это не странно звучит, я говорю о «Лолите» Набокова. Смотрите сами: Гумберт Гумберт ведет рассказ от первого лица, как и Стефания Чорненько. Он подкупает нас искренностью, своими переживаниями и страхами, как и она. Оба втягивают нас в свою бездну, заставляя сочувствовать и сопереживать. И оба писателя: Набоков и Андрухович не показывают нам истинных мотивов и чувств других персонажей-антагонистов.
Гумберт и Стефа «не могли иначе». Единственная трудность для зрителя, как собственно, и для читателя состоит в том, что мы понимаем, кто есть тиран слишком поздно:
«Убить ее, как некоторые ожидали, я, конечно, не мог. Я, видите ли, любил ее. Это была любовь с первого взгляда, с последнего взгляда, с извечного взгляда”.
“Лучше все уничтожить, чем от нее отказаться”.
Что-то подобное, созвучное Гумберту, произносит и Стефания в своих внутренних монологах и исповеди отцу Иосифу.
Психотерапевты бы сказали, что тут классический «Треугольник Карпмана»: жертва, тиран и спасатель. Анемичная, истощенная постоянными мигренями, бесплодная Аделя идеальная жертва для полной жизни мужички Стефании, а мужчина-ремесленник, простого рода, который становится мужем Адели, бегает между ними, то изгоняя, то возвращая служанку.
Но, на самом деле, не имея права на последнее заключительное слово. Петро не может принимать решения в доме, где несколько десятков лет идет игра между жертвой и тираном, просто пока не известно, кто из них кто на самом-то деле.
Даже разделение на «пани» и «прислугу» как бы «понарошку», не покидает ощущение чего-то догвиллевского: у Адели нет никакого дохода, помимо заработка мужа, они живут в одном и том же доме, даже более того, многие годы спят в одной и той же постели, едят одну и ту же еду, даже носят одну и ту же одежду. Образование у них абсолютно идентичное, учились в одной и той же женской гимназии. Так почему же Стефа прислуга, а Аделя госпожа?
Это не более, чем условность.
Своим гневом Стефа держит в страхе и Адель и ее мужа, она уже давно руководит ими.
Петр даже не может безнаказанно отказаться от ею приготовленного блюда. Несмотря на то, что в доме в это время посторонние: отец Иосиф с супругой Иванкой, прислуга показательно наказывает Петра, оставляя без ужина всех, выкидывая приготовленную рыбу в окно. Никто не смеет ничего сказать, все прикусывают языки и делают вид, что ничего не случилось.
Стефа подозревает, что отец Иосиф может открыть глаза Адели на страшную правду, дать увидеть ей всю ситуацию со стороны и что она начинает делать? Приносить ему выпечку, приходить в его отсутствие домой, надраивать пол, настирывать одежду.
Она вторгается в самое интимное пространство, копаясь в его белье и угощая едой.
Нет ничего более сближающего, чем трапеза, даже библейские заповеди касались хлеба насущного: обед раздели с другом, ужин отдай врагу…
Стефания отдает и завтрак, и обед… и ужины, и десерты - ведь все вокруг ее тайные враги: все, кто говорит, что она может найти себе работу, уйти от Ангеров, поменять жизнь.
Особенно такие, как отец Иосиф, утверждающие, что доктор не то имел в виду на смертном одре, произнося: «Ты должна служить Адели»...
Как же сокрушить такого мощного врага, как отец Иосиф? Соблазнить, - несмотря на все попытки не удается, значит оклеветать, да так, чтобы все в провинциальном, падком до сплетен и сенсаций Станиславове, аж ахнули.
Невозможно поверить, чтобы здравомыслящая девушка не понимала, что ее бесконечные поиски уединенных встреч со священником вызовут кривотолки, что это неразумно и непристойно.
И так же невозможно поверить, что ее ни на чем не основанные привселюдные обвинения отца и Адели в интимной связи в разгар празднования ее Дня Рождения – это роковое недопонимание, а не самая желанная, самая долгожданная месть.
Это человек, который страдал и причинял страдания, который получал самое извращенное удовольствие в неприродном противоестественном обладании чужими жизнями, жизнями своих, ею же названных, хозяев. И снова вспоминается Гумберт Гумберт:
Почему думалось мне, что мы будем счастливы за границей? Перемена обстановки – традиционное заблуждение, на которое возлагают надежды обреченная любовь и неизлечимая чахотка?
Никак не могло случиться, чтоб Стефания оборвала свою игру и бросила всё, уехала с Велвелом, чтобы стать счастливой в какой-то Америке. Если знать человеческую душу хотя бы на величину мизинца, такого и допустить нельзя, чтобы сотворив скандал на именинах, Стефания Чорненько отступилась от своей истиной себя.
Вероятно поэтому фильм, снятый за 60 млн гривен в прокате едва ли собрал 6, то есть 10% от своей стоимости. Как объяснить, почему такая красивая костюмированная магическая история не смогла привлечь зрителя? Даже основываясь на сценарии, написанном Софией Андрухович по своему же бестселлеру?
Во-первых, можно резонно оправдать провал тем, что в это же время на экран вышли «Мои мысли тихие» Антонио Лукича, где и топография места, и поиски единственно верного раховского крыжня прекрасно обыграны. Это тяжеловес проката собирал полные залы и восторг зрителей, которые возвращались в кино еще и еще раз со своими мамами и бабушками.
А во-вторых… режиссер фильма Христина Сиволап не поняла саму суть истории, потому что саспенс, который хоть и нагнетался моментами, был очень фрагментарным, непоследовательным и целостности не сложилось. Ружей на стенах было слишком много, но ни одно не выстрелило.
Детали и виньетки, обильно украсившие сюжетные линии и сам визуальный язык фильма, были как макияж на актрисах: идеальный, трендовый, модный, прекрасно выполненный умелыми визажистами, но… не всегда уместный. Он только удивлял своей свежестью и шиком на лице служанки, что должно было загрубеть и обветрится от работы, он только раздражал на лице матушки, больной падучей, ведь откуда ей неряхе да селянке, спящей на пропахшем потом давно не стиранном белье иметь такой идеальный тон да румянец. Режиссёр Христина Сиволап- дебютантка, она смогла создать интересную на первый взгляд, красивую, модную картинку. Однако вся эта картинка – есть пустой знак, ибо за ней нет нарратива, логики, смысла, есть сломанный ритм, который все заводит любимая шарманка хозяев дома, но вдруг ломается, снова пытается набрать обороты, мы как будто улавливаем знакомую сладостную сердцу мелодию… и снова шипение и скрежет.
П.С. Отмечу и плюсы: добротная работа художников по костюмам, осветителей, департамента реквизита, отличный каст актеров, музыкальное сопровождение.