Мы никогда не будем готовы отпустить того, кто однажды сделал нашу жизнь лучше, или того, кто однажды сделал лучше нас самих. Мы никогда не будем действительно готовы попрощаться с тем, с кем, как мы думали, будем вместе всегда. Мы никогда не готовы расстаться с тем, кого все еще любим, несмотря на то, сколько боли эта любовь причинила нам. Мы никогда не готовы к смерти, не готовы попрощаться с кем-то навсегда. Мы никогда полностью не готовы потерять нашего лучшего друга, того, кто, как мы думали, любил нас безоговорочно и кто, как мы думали, будет любить нас вечно. Мы никогда по-настоящему не готовы к расставанию, или к боли и горю.
Я думаю, что всякий раз, когда речь заходит о любви, мы никогда по-настоящему не готовы попрощаться.
Потому что мы не готовы просыпаться утром и чувствовать боль в груди, когда мы вспоминаем, что их больше нет в нашей жизни. Мы никогда не будем готовы идти по миру без них, без их поддержки или их любви. Мы никогда не готовы столкнуться с истиной, что мы больше не можем позвонить им, когда они нам нужны, или что мы не можем оставить беспорядочную голосовую почту, когда нам просто нужно, чтобы нас кто-то услышал. Мы никогда не готовы отпустить всю любовь, которую они испытывали к нам, особенно когда мы все еще любим. Мы никогда не готовы потерять их объятия или их теплую, успокаивающую руку вокруг нашей, или то, как они всегда могли заверить нас, что все будет хорошо.
Мы еще не готовы быть одни.
И как только они уходят, все, о чем мы можем думать — это огромная дыра, которую они оставили прямо в центре наших сердец. Все, что мы можем чувствовать — это боль, которая не проходит, что бы мы ни делали и как бы ни старались утешить себя. Все, о чем мы можем думать — это все наши мечты, которые больше не сбудутся. Все, о чем мы можем думать — это как страшно нам оставаться в этом мире в одиночестве, и как глубоко мы опечалены их отсутствием.
Все, о чем мы можем думать — это то, что нам их не хватает.
Но правда в том, что мы не определяемся нашими потерями. Мы не определяемся тем, кто нас покинул или кого мы потеряли. Мы не определяемся причинами, по которым кто-то оставил нас. Мы не определяемся горем, которое мы переживаем. Мы не определяемся тем оцепенением, которое мы чувствуем, или слезами после того, как они ушли. Мы не определены печалью или разбитым сердцем, и мы не можем позволить нашей сердечной боли управлять нашей жизнью. Мы не определяемся нашими потерями.
Мы можем нести наши потери с собой, мы можем оставить место для воспоминаний об особых отношениях, которые у нас когда-то были. Но мы не можем позволить, чтобы наше горе определяло нас самих. Мы не можем позволить, чтобы нас определяли наши разбитые сердца. Мы можем отпустить тех, кого любили, но мы не можем потерять себя, когда теряем их. Мы можем скучать по ним, но мы не можем позволить нашим жизням закончиться, как только они уйдут. Потому что у нас все еще есть своя жизнь. Нам все еще нужно двигать горы и поворачивать волны. Мы все еще должны любить других. И у нас все еще есть так много любви.
Мы не определяемся нашими потерями. Но мы определяемся тем, как мы решаем продолжать жить после того, как они уйдут. Мы определяемся тем, как мы позволяем потере влиять на нас, как мы позволяем ей формировать нас. То, что определяет нас — это то, как мы делаем мир более красивым не вопреки, а из-за наших потерь. То, что определяет нас — это то, как мы собираем обратно наши сломанные части и превращаем их в нечто большее, чем то, что у нас было раньше.
Мы любили, и мы проиграли. И наши сердца стали больше. Мы потеряли часть самих себя. Мы потеряли целый мир. Но мы не потеряли весь мир. И хотя печаль и душевная боль поглотят нас на некоторое время, у нас все еще есть наши жизни. У нас все еще есть наши сердца. И у нас все еще есть способность к любви. И пока наши сердца болят, и пока мы поглощены их отсутствием, мы не можем позволить этой потере сломить нас. Мы не можем позволить этому помешать нам любить снова. Потому что однажды мы увидим, чему они научили нас, показали, как много любви мы можем дать. Они показали нам, насколько сильными могут быть наши сердца.
Хотя мы не можем позволить своему горю определять нас, мы можем использовать его, чтобы любить больше и еще сильнее.