Роза Львовна навострила лыжи в Москву: Марк Аркадьич, наконец, заработал себе отпуск. «А также грыжу, подагру и язву. В фартуке», — добавлял он, оглядываясь. Потому как столица для него — не рай ни разу: «шо я там забыл у той Москве?». И закрывал уши руками, ибо многочисленный дождь вариантов того, «шо он там забыл», обрушивался незамедлительно.
В общем, ещё не начал отдыхать толком, а уже затосковал по работе: Роза Львовна начала переговоры.
— Нет ли нынче громкого процесса? Хочу отсидеться в суде? Да. Как в окопе. Ибо Розочка хочет моей смерти», — жаловался он коллеге-адвокату по телефону, — хочет, шоб я умер во цвете лет, и лежал себе на кладбище, как ни в чём не бывало. А она таки сделает Москву, что твой базар, без угрызения совести. Хотя какая совесть, спрашивается, может быть у женщины с овсянкой наперевес?
Марек любил покушать и очень переживал, когда Розочка начинала беспокоиться о его здоровье и питании.
— Марк Аркадьич, — ласково, с железной ноткой в голосе, обращалась она, и ставила очередную тарелку с геркулесом на стол. И, чем ближе подходил первый день отпуска, тем ласковей звучал металл, — а в Москве сейчас погоды стоят дивные, красота! Прямо чувствую, как она мацает мою душу за рёбра! Особенно, когда вижу себя в ГУМе.
Супруг демонстративно хватался за грудь и закатывал глаза.
— Что вы трогаете себя за здесь, — забирала Розочка, тем не менее, пустую тарелку, — вы вполне способны пережить инфаркт здоровым. Не молчите так громко: Вы похожи на расстроенный рояль, а я ж ещё не открывала крышку, шобы поиграть.
Марк Аркадьич обиженно сопел. Марк Аркадьич хотел в санаторий. Там массаж и прочие приятные процедуры. Там можно носить белую шляпу, спать после обеда и играть в шахматы под сенью пальм в зимнем саду. Там...
— Вопрос чисто риторический, но таки лично к вам, и за Москву, — врывалась Роза Львовна в его мечты, — мы поедем, или вы будете настаивать делать мне обидно?
Супруг в который раз «расставлял уши на ширину плеч и слушал сюда». Плюсы поездки в Москву с каждой минутой становились неоспоримы. Величественный ГУМ югославскими сапогами давил на плечи. Из-под дивана, лязгая замками, ворчал польский чемодан. Сеточка для волос на голове мужа стала на цыпочки, а очки соскользнули на край пропасти к кончику носа.
— Дайте женщине мечту, и она перевернёт весь мир, — бормотал Марк Аркадьич, надевая пальто, — так шо ты говорила, Розочка? Плацкарт не брать, ни в коем случае?
Переговоры на высшем уровне прошли успешно. Роза Львовна дипломат от бога. Не сомневайтесь даже.