Думаю уже многие заметили, что у нас в стране наблюдается удивительно мало обитателей социального дна. Особенно, в островках благополучия, там где уровень жизни у нас достаточно высок, практически как в самых благополучных европейских странах. Многие обитатели таких островков даже не знают и не верят, что такое явление, как нищета, у нас вообще существует, не говоря уже о его масштабах (я уже касался этого момента в заметке "О борьбе с паразитами").
Причем, даже в самых развитых и как бы благополучных капиталистических странах, нижний дециль населения - это почти всегда нищета, т.е. люди, которые уже не способны поддерживать даже видимость благополучия. И они хорошо заметны на общем фоне. У нас же таких людей наблюдается исчезающе мало.
Впрочем, даже самые обычные бедные сограждане для сытой части нашего общества почти незаметны, потому что вытеснены на периферию, на задворки, в социальные гетто (в которые превратилась большая часть нашей страны), где их никто не видит и не замечает.
Для обитателей верхних слоев и прослоек, большинства представителей нашего среднего и очень среднего класса, даже сам факт их существования совсем не очевиден. Между тем, на самом деле, это не то, что бы хорошо... И связано это явление отнюдь не с тем, что у нас вовсе нет нищеты.
Все дело в том, что западный, относительно гуманный капитализм (как бы с человеческим лицом:) обеспечил для своих граждан крепкое социальное дно. Т.е. некий минимум, ниже которого трудно упасть. В любом случае, падение длится годами и человек успевает обосноваться и привыкнуть к жизни в нищете. Оставаясь почти в прежнем привычном социальном пространстве, хотя бы, и в нужде.
У нас же на дворе дикий капитализм, причем, в колониальной (самой людоедской) его разновидности, поэтому для людей была создана жестокая социальная бездна. Т.е. никакого минимума нет вообще - оступившегося, павшего человека, если его не спасают горизонтальные социальные связи, ждет почти неминуемая смерть от нищеты.
Причем, этот процесс значительно ускоряется беспощадными социальными хищниками и мелкими паразитами. Которые почти в открытую охотятся, грабят и наживаются на самых социально беззащитных слоях населения.
У нас потому, так трудно встретить настоящих нищих и бомжей, что живут они считанные месяцы, а затем, или умирают от естественных причин (болезней, вызванных недоеданием, отсутствием доступа к медицине и дискомфортными условиями жизни; уличной преступности, от которой у них нет никакой защиты, и т.д.), или попадают в рабство и гибнут в неволе, почти незаметно для относительно благополучной части общества.
Такое латентное вымирание общества от нищеты может продолжаться до тех пор, пока это явление не станет поистине массовым, т.е. когда оно коснется практически каждой семьи, только после этого в массовом сознании начнут происходить качественные изменения.
Кстати, именно поэтому иногда возникает забавная ситуация. Когда наши отечественные филистеры попадают на вожделенный запад, то они искренне удивляются и негодуют обилию вокруг них нищих и бомжей (а теперь еще и беженцев), которые мешают им в полной мере наслаждаться окружающим богатством и насыщенной культурной жизнью. Притом, что дома, в условиях гораздо более масштабной бедности и суровой нищеты, они ничего подобного не замечали.