– Николай Максимович, как вы справляетесь с завистью к себе, как относитесь к своим завистникам?
– Я вообще не обращаю на это внимания. У Коко Шанель есть замечательная фраза: «Мне все равно, что вы обо мне думаете, я не думаю о вас вовсе». К сожалению, от этого нет рецепта и закрыться от зависти невозможно.
– И еще вопрос о балете: почему вы не танцевали «Дон Кихот»?
– Скажу честно, я никогда не танцевал те спектакли, где я не был лучшим. Я приготовил первый акт «Дон Кихота», станцевал его, меня стали убеждать, что это очень хорошо и надо танцевать, готовить дальше. А я понимал, что не получается, не мое и все. И там есть одно движение; для того, чтобы его делать очень хорошо, надо обладать определенным связочным аппаратом, но это никак не сочеталось со мной, а понижать планку я никогда не мог, не любил этого. И я смотрел на других артистов и понимал, что у них это хорошо получается, и даже если я буду это делать, то буду чувствовать себя ущербным.
А в других ролях я выходил и понимал, что могу кому-то не нравиться, кто-то может не понимать мою трактовку, но я знаю, что очень качественно это делаю и у этого еще есть гигантское количество почитателей. А в «Дон Кихоте» я понимал, что не мое.
Вот «Щелкунчиков» было много рядом со мной, но я просто выходил и танцевал так, что всем остальным можно было нервно «курить» за кулисами. Даже мой самый неудачный спектакль был лучше, чем их самый удачный. Потому что вот это было мое, а «Дон Кихот» – нет, и я понимал, что это будет треш.