2. И так начнем
Начну, от третьего лица. Так как о себе еще том, каким себя не помню, писать "Я" не особо получается. В дальнейшем думаю, утрясется!
Жила, была семья, как многие другие, и не совсем. Дедушка с бабушкой, мама, папа, и маленький, маленький мальчик. И всё было бы хорошо, но случилась беда, и не стало папы, мама была, но как бы её уже и не было, и стала тогда бабушка – мамой, а дедушка – папой. Мальчик рос непосредственным, добрым, впечатлительным, не глупым, и очень шустрым, настолько, что во дворе за ним закрепилась прозвище – "Тарзан".
Он, беззаветно любил своих, самую добрую на свете, с морщинками в углу, вечно улыбающихся глаз, пахнущую вкусными обедами, прощавшую ему любые шалости и безмерно заботливую, еврейскую маму и папу - строгого, мужественного, преданного Родине и коммунистическим идеалам, со стальными, как и характер, глазами, русского, полковника в отставке. Ему с ними было тепло и уютно. Однажды, когда к ним приехали из Сибири деда сестры, мужчинам пришлось лечь на расстеленных, на полу матрасах. Он лежал с дедом, на непривычно жестком матрасе и не мог заснуть, в открытое окно пыталась заглянуть скрываемая тучами луна. Было жутковато, но рядом лежал дед, такой большой и смелый, стриженный под бобрик (он потом всю жизнь мечтал иметь такую прическу, но ... предательские вихры!), достаточно было прижаться к нему и страхи все улетучивались. В ту ночь, он впервые подумал, что вдруг деда или бабушки не станет. Это было настолько сильное душевное потрясение, что он в слезах, стал будить деда и успокоился лишь тогда, когда дед дал слово, что не умрет! Наверное, первый седой волос у человека появляется именно в такой день или ночь.
Дедовы сестрички, не скрывали своей нелюбви к его бабушке. Как можно было не любить бабушку, это не укладывалось у него в голове и казалось самой большой несправедливостью и когда однажды, одна из деда сестер, купила ему металлическую коробу с монпансье, он отказавшись громко сказал, глядя на бабушку:
– Моя МАМА, – именно с тех пор он стал звать её мамой – мне всегда покупает мишек, а такое барахло я не ем!
То, как она пожала под столом его руку, забыть невозможно, гордость которую он испытал от этого пожатия, наверное, можно сравнить, с гордостью, от получения высшей награды Родины!
Но мир не без добрых людей и вопрос о возрасте мамы и папы вечно повисал над головой ребенка, который не мог, понять всей глубины вопроса, но подсознательно чувствовал какую-то тревогу, заставлявшую его, ощетинившись, жестко (насколько это возможно в детском возрасте) пресекать любые попытки влезть в детскую душу. Это болезненно-обострённое чувство, заставлявшее его мгновенно и резко реагировать на любую брошенную кем-то "неосторожную" фразу, как казалось ему, ущемлявшую или его, или близких ему людей – осталось на всю жизнь. И этот комплекс, иногда вызывавший, некоторую внутреннюю гордость в детстве, во взрослой жизни частенько мешал общению, а зачастую приводил к полному разрыву отношений.
Продолжение следует:
По морю памяти 1, 2, 3а, 3б, 4а, 4б, 5, 6, 7а, 7б,
Ну, что подписываемся на канал и ставим лайк!
Гога Генацвалин (Юрий Якунин)