Долгожданная весенняя охота на пролётных уток срывалась. «Казанка» была подготовлена, рюкзаки собраны, патроны уложены, но вернувшийся с верховий лесник Медведев махнул рукой:
– Велью стоит намертво, такой ледяной затор прямо в устье, что хоть динамитом рви, так что ничего у нас не выйдет!
А так удачно совпали майские праздники, получалось три дня, и мы хотели на трёх лодках уйти на заливаемые половодьем болота по притоку Печоры Велью, где по весне «уток и гусей, как комаров!» И вот теперь всё отменить?
Капитан Нестеров задумчиво глянул на Печору, по которой шли редкие льдины. Если не вырвемся на охоту сейчас, то у меня начнутся уроки, а капитана и его «карапь» начнут гонять по леспромхозовским делам.
И капитан махнул рукой:
– А мы уйдём на разливы Ваньпийских озёр, конечно, хотелось тебе показать наши излюбленные места в верховьях Велью, избушку, которую Пыстины там уже лет сто держат, и крест, который мы с Медведем погибшему геологу поставили, но и на озёрах сейчас хорошо!
И мы отправились.
Утка над рекой шла густо, с каким-то хрустальным звоном пролетали гоголи, стремительно просвистывали над головами чирки, но мы могли позволить себе выбирать: решили, что для котелка на сегодняшний вечер возьмём пару свиязей и на этом остановимся, да ещё пяток кряковых забросим старухам в Ваньпи. Это была интересная деревня: жили там четыре бабки коми, давно схоронившие своих мужиков, и старик, бывший зек и ссыльнопоселенец, не захотевший вернуться в Россию после реабилитации. Все охотники и рыбаки заезжали в эту деревню по пути домой, делились рыбой, утками, рябчиками.
Мы пристали к берегу напротив деревеньки, потому что мотор вдруг резко сбросил мощность, понятно было, что одна свеча сдохла. Пока капитан, сняв колпак, возился с мотором, я начал ощипывать уток, чтобы потом время не терять, но капитан вдруг страшным голосом заорал:
– Берись! – и первым схватился за борт «Казанки», я кинул в лодку уток и котёл, бросился к другому, и мы потащили лодку вверх по берегу. Было сначала полого, потом довольно круто, но я молча работал, не пытаясь узнать, что происходит – настолько яростно упирался в ледовую крошку капитан. Подняв лодку вверх по берегу метра на три, капитан оглянулся, я тоже – метрах в пятидесяти от нас выше по Печоре, от берега до берега, по воде и берегам шёл сплошной вал льда, гоня перед собой стену воды.
– Давай ещё выше! – рявкнул капитан, и мы опять, натужно кряхтя, тащили лодку со всем имуществом…
Успокоились мы метрах в двадцати от среза воды, на высоком берегу, тяжело дыша и размазывая пот по лицу.
– А мы молодцы! – сделал вывод капитан Нестеров. – На высокий берег, да вдвоём, да лодку 140 килограммов, да мотор пятьдесят, да три бака, я уж молчу про рюкзаки и ружья, да всё это одним духом!
Внизу под нами с шипящим гулом шёл сплошной вал битого, крошёного льда, за ним не видно было более-менее чистой воды.
Здесь мы провели двое суток, и встретил я дух из могилы, но это уже другой рассказ.