1 марта 1995 года убили Листьева. Через неделю – четверть века как. А 1 марта 2017 года у себя в блоге Марина Юденич написала не вполне стандартное. Воспроизвожу её пост целиком:
«Сегодня многие скажут и напишут про Листьева. Я знала его мало и весьма шапочно, потому - личных воспоминаний о нём не будет. Про то, что убийцы так и не найдены большинство сегодня промолчит. Листьев не в тренде, потому что - простите уж за цинизм – убили его не при Путине. Дед (Ельцин – Е.Д.) у гроба обещал найти и покарать убийц, хотя ему настоятельно рекомендовали не произносить этой фразы. Но иногда он мог выдать внезапную "загогулину", помним же 38 снайперов. Эта - про найдём и покараем - по крайней мере, была логичной.
Но речь не об этом. И тогда, и сейчас я не верила ни в политическую, ни в экономическую версии этого убийства. Тогда - даже больше, чем сейчас - поскольку в памяти слишком свежи были воспоминания о том, как Листьев стал во главе ОРТ.
Собственно и не воспоминания даже, а прямо-таки день вчерашний - январь 1995. Его назначили "семибанкиры" (по совместительству - акционеры - ЛОГОВАЗ, Менатеп, Альфа, Столичный, Нацкредит, Микродин, Газпром ) в кабинете Игнатенко в ТАСС в присутствии Чубайса и Шабдурасулова (от Правительства), Сагалаева, Лесневской, Юмашева, кого-то ещё (Малкина и Прошутинской – Е.Д.), не помню уже. От АП были мы с Серёжей Носовцом.
Первой кандидатурой был Сагалаев. Он был согласован с АП, но банкирская вольница тогда мало ориентировалась на башни. Березовский выступил против и Сагалаев немедленно (и явно обидевшись) снял свою кандидатуру.
Второй рассматривали Лесневскую. И тоже мимо, хотя БАБ лоббировал активно. Ребята из охраны, которые дожидались в приёмной, рассказывали, что она чуть ли не разрыдалась за дверью.
Но как бы там ни было, ситуация зашла в тупик.
Игнатенко удалялся то с Чубайсом, то с Березовским. Носовец звонил Коржакову, который позже самолично приехал в ТАСС.
Мне было пофиг - у меня на ту пору был роман с одним из акционеров, мы просто трепались в ожидании того момента, когда "эта байда" ( по его выражению ) закончится и можно будет ехать ужинать в "Токио"
В какой-то момент как-то спонтанно и сразу несколько человек назвали Листьева. Внезапно и неожиданно. В первую очередь, для него. Согласились все, сразу и практически без обсуждения.
И мы наконец поехали ужинать в "Токио"
Теперь постарайтесь понять меня правильно. Ни в коей мере не хочу приумалить фигуру Листьева - журналиста. Она велика. Говорят, он был прекрасным человеком. Верю безоговорочно. Организатором и медиа-менеджером - тоже. Без вопросов. Но политически и финансово на тот момент он не представлял серьёзной силы. И вообще никакой не представлял. Потому и стал бесспорной компромиссной фигурой.
Игры с мораторием рекламы - а вернее распределением финансовых и политических рычагов - были играми больших - на ту пору - дядек: Коржакова, Березовского, Гусинского и иже. Никак не Листьева. И даже Лисовского - хотя тогда он был на пике - никак. Его не надо было убивать и даже пугать в подъезде (была версия, что хотели испугать и перестарались. Достаточно было позвать в один из Домов приёмов - на Новослободскую или на Косыгина). И просто объяснить. Даже не повышая голоса.
А если бы я вдруг взялась писать роман о гибели известного журналиста в предлагаемых обстоятельствах, то много внимания уделила бы его личной жизни. И женщинам, которые были рядом.
Но это уже совсем другая история. К тому же, я давно не пишу романов».
Конец цитаты.
Я решусь прокомментировать. Тем более, что помянутая версия о случайном убийстве – моя (написал об этом книгу «Влад Листьев. Пристрастный реквием»). Я читал материалы дела. Да, у вдовы (Альбины Назимовой) был мотив. И реальный инструментарий.
В 90-х, кстати, случился скандал, когда «МК» написал, что согласно материалам дела к устранению Листьева причастна его вдова. Ее тогдашний супруг Андрей Разбаш на следующий день после публикации приехал к Павлу Гусеву и тот познакомил его с автором текста и объяснил, что заказчик публикации – Сергей Лисовский.
После этого в Домжуре устроили пресс-конференцию, где Разбаш сравнил заказные заметки с заказными же убийствами (прозвучал термин «социальное киллерство»), а Леонид Якубович предложил учредить суд чести для журналистов.
Я Назимову никоим образом не идеализирую, но НЕ верю, что она была заказчиком: Альбина из тех, кто предпочитает договариваться.
И договаривалась, когда было надо.
За полгода до убийства Влад собрался разводится. По причине мне неведомой. Но я помню, что Назимова через друга семьи, Андрея Макарова дала понять видовцам, что в случае развода отсудит акции «Листа», все 16.43%. Скандалов, разборок имущественных никто в компании не пожелал. Любимов с Разбашом наехали на Влада и сказали коллеге, что, дескать, развлекайся как хочешь, но никаких разводов. Так что, язык компромисса был Листьеву знаком: в этом аспекте Юденич права на все 100.
Здесь интересно другое: многие их тех, кто мог бы сказать весомое слово – предпочитают молчать.
Возможно, разгадка на самом деле – в одном из комментов к посту Марины Юденич. Гайа Васина написала:
«За полгода до гибели, Листьев делал «Тему» с моим мужем. Взял двадцать тысяч долларов (ноябрь 1994), обещал пригласить значимых людей, обманул. Мы были не первые кого так кинули, кто-то обещал разобраться. …Тема передачи была предложена самим Л. и оппонентов гарантировал он лично как и деньги брал из рук в руки, сидя в нашей машине возле здания Останкино. Время было 23 часа. Я безотрывно смотрела на свои часы - первый Chopard».
Замечу: в 1994 году за $20 тысяч в Москве можно было купить отличную квартиру. Но не в этом дело. Я полагаю, что Влад брал эти деньги не себе лично, а в «общак» компании.
Это была практика.
Начиная с 1990 года.
Помню, например, чудесную историю с обложкой журнала «Лица».
Или другую, окончившуюся трагично. Журналист берет деньги за публикацию в престижной газете, потом ссылается на форс-мажор, деньги не возвращает. Его избивают до смерти почти… Версий обнародовано много, но про бабло не упоминают.
Это практика, повторю.
И за это могли убить. Легко. Однако такова – обогащайся или сдохни! – была установка гайдарочубайсов. Не только медиа-сообществу, но всему социуму.
С тех пор так и живем. Не все, нет. Кто-то рискует, кто-то брезгует. Кого-то убивают, кто-то выигрывает.
Жаль, что Влад проиграл. Он был лучше и честнее многих, как парадоксально это ни звучит сейчас. Но! Но надо помнить про пресловутый «младореформаторский» контекст. И правила игры. Тогда все встанет на свои места. Место Листьева оказалось на Ваганьковском кладбище.
Это несправедливо.
И печально.
Жаль, что Влада забыли многие из тех, кто числил себя в фанатской гвардии его.
Я буду помнить, хотя фанатом не был никогда.