В детстве у моего папы были проблемы с сердцем, которые он благополучно вылечил на детских оздоровительных курортах Крыма. Когда нам с братом исполнилось по 10 лет, родители обеспокоились и нашим здоровьем. Мысль о том, что заболевание могло передаться генетически не покидала их. Папа часто прикладывал своё ухо то к груди Андрея, то к моей и слушал ритмы сердца. Его тревоги не оказались напрасными, у меня сердце билось как-то странно. Ритм был неравномерным, учащенное сердцебиение сменялось резкой тишиной и нормальным ритмом, потом неожиданно всё повторялось снова. Решено было показать меня местным специалистам.
В поликлинике сделали кардиограмму и почему-то выписали направление в детскую краевую больницу.
Помню, как мама долго меня настраивала на поездку в город.
- Тебя могут положить в больницу, меня и папы рядом не будет. Может быть даже будут делать операцию.
Мама старалась как-то сгладить мои переживания, уверяя в том, что время пролетит незаметно.
- В палате ты будешь лежать не одна, наверняка там будут другие девочки, с которыми ты подружишься. Мы купим тебе альбом и фломастеры, из дома ты возьмёшь книги и тетрис - скучно точно не будет.
- Ну и в штопаных колготках ты тоже не поедешь, завтра пойдём покупать обновки.
Мысль о том, что у меня наконец-то появится что-то новое приободряла.
На следующий день мы пошли в центр. Заняв приличную сумму у тёти Лиды, маминой подруги по соседству, мы купили всё о чём говорили.
Папа договорился с водителем КАМАЗа, который возил из города уголь для школьной котельной, чтобы тот взял нас с собой. И около пяти утра мы выехали.
Сильно хотелось спать, но машина громко гудела. Я всю дорогу пялилась в темноту, мужики о чём-то своём разговаривали. Помню, как папа часто ко мне обращался по всякой ерунде, спрашивал не забыли ли мы полотенце, взяли ли расчёску. В глубине души я понимала, что он делает это специально, чтобы мне не было одиноко среди их взрослой компании, чтобы мысли о больнице не стали меня преждевременно пугать.
Дорога казалась долгой. В кромешной темноте не было видно ни деревень, ни леса. Чудно мелькала дорожная разметка и бетонные ограждения. Была зима. Мимо пролетали машины. "И что всем не спится в такую рань?": думала я. Встречные автобусы проносились с большой скоростью, оставляя за собой шлейф из поднятого с дороги снега. После чего водитель интересно матерился, каверкая слова так, что в итоге и не мат это вовсе получался, а какая-то смешная абра-кадабра и все мы заливались смехом.
Он довёз нас до самой больницы. Уже светало. В гардеробе мы разделись и на лифте поднялись на нужный этаж.
Помню, как сидели в очереди к врачу, а мимо проходили дети. Кто на костылях, кто с перебинтованной головой, кто с залепленным глазом. Я скукоживалась при мысли о том, что скоро буду в их компании. Впрочем, все они были такие дружелюбные, играли в какие-то свои игры, охотились за санитарами, мальчик на костылях даже бегать пытался. "Видимо долго тут пребывают уже, раз такие смелые...": подумалось вдруг мне. Стало так жаль их всех и сразу захотелось расплакаться, но мне было стыдно делать это при папе.
Нас пригласили в кабинет. Пока папа что-то рассказывал врачу, мне снимали кардиограмму. Потом долго слушали холодным ухом, как я тогда называла фонендоскоп. Взяв мои ладошки, пожилая женщина-врач, сказала, что я много нервничаю и поэтому руки у меня в розово-белую крапинку.
- Аритмия в детском возрасте - частое явление. Не пренебрегайте массажем и больше плавайте в бассейне, - сказала она.
- Хорошо, - согласился с ней папа, не распространяясь о том, что в деревне нет бассейна. И, довольные, мы вышли прочь из кабинета.
Дико хотелось есть, очень вкусно откуда-то пахло какао. Мы спустились в буфет и папа сказал, чтоб я выбирала всё, что душе моей угодно. Глядя на соседние столики, я увидела, как аппетитно поглощают люди какие-то белые бумажки в сметане.
- То, что они едят, хочу, - шёпотом произнесла я.
Папа принёс порцию этого блюда, которое оказалось безвкусными пельменями с майонезом. Их причудливая форма в виде плоских квадратиков и заинтересовала меня, но это не значит, что до этого я не была знакома с пельменями, всей семьёй, бывало, мы лепили их и замораживали зимой на веранде. Но эти квадратики я съела без удовольствия.
А дальше автобус до автовокзала, ожидание автобуса до Казачинского. И маршрут 519 (Красноярск-Енисейск) уносил нас дальше от города, где все куда-то спешат.
Мы везли домой хорошие новости. Сумка с обновками, которые я так и не надевала ещё, грела мне душу. Так хотелось домой, поближе к маме. На остановке папа купил нам с братом каких-то сладостей и по пути от автостанции до дома мы с ним придумали шутку. Решено было сказать маме, что меня положили на операцию. Горел свет в летней кухне, мы зашли на веранду, я с сумкой осталась, а папа вошёл в кухню.
- О, приехали! - услышала я радостный голос мамы.
- А Аня где?
- Её положили...
- Каааак? - Выкрикнула она.
Папа что-то начал придумывать и тут дверь открылась и выскочила я.
- Да шутка! Шутка! - кричала я счастливая, сама не понимая, от удачного ли розыгрыша или радости при виде мамы.
Она в это время успела сесть, встать и опять сесть.
- Ну и шутки у вас, ей Богу! - обижалась она со слезами на глазах.
Потом были объятия, борщ, чай. И я до ночи рассказывала ей о городе, высоких домах, людях и о бумажных пельменях... Она смотрела как я ем и говорю, улыбалась и время от времени пододвигала ближе ко мне хлеб...
P.s.: только в 29 лет я узнала, почему в сердце слышны шумы и оно как-то странно бьётся. УЗИ указало на наличие дополнительной хорды. Эту патологию имеют 10% людей и она совсем не мешает жить.
© Copyright: Морозова Аннушка, 2018
Свидетельство о публикации №218092701356
(Перепечатка без разрешения автора запрещена)