Смерть рано или поздно всех к себе берёт, И даже богачи уходят в свой черёд. И вот индус-богач, одной ногой в гробу, Пред братом бедняком клянёт свою судьбу: Мол, и дворцы, и слуги были у меня, Но счастлив в этой жизни не был я ни дня. И брат-бедняк ответил брату-богачу: «Страдалец, я тебя порадовать хочу — Да, счастье не купить и богачу-индусу, Но ты несчастья выбирал себе по вкусу!» Пятьсот золотых монет. О Один из последователей Джунайда пришёл к нему с кошельком, в котором было пятьсот золотых монет. — Есть ли у тебя ещё деньги, кроме этих? — спросил суфий. — Да, есть. — Хочешь ли ты иметь больше? — Да, хочу. — Тогда оставь их себе, ибо ты нуждаешься в них больше, чем я. Я ничего не имею и ничего не желаю. Ты имеешь много и всё же хочешь ещё.
Смерть рано или поздно всех к себе берёт,
И даже богачи уходят в свой черёд.
И вот индус-богач, одной ногой в гробу,
Пред братом бедняком клянёт свою судьбу:
Мол, и дворцы, и слуги были у меня,
Но счастлив в этой жизни не был я ни дня.
И брат-бедняк ответил брату-богачу:
«Страдалец, я тебя порадовать хочу —
Да, счастье не купить и богачу-индусу,
Но ты несчастья выбирал себе по вкусу!»
Пятьсот золотых монет.
О
Один из последователей Джунайда пришёл к нему с кошельком, в котором было пятьсот золотых монет.
— Есть ли у тебя ещё деньги, кроме этих? — спросил суфий.
— Да, есть.
— Хочешь ли ты иметь больше?
— Да, хочу.
— Тогда оставь их себе, ибо ты нуждаешься в них больше, чем я. Я ничего не имею и ничего не желаю. Ты имеешь много и всё же хочешь ещё.