Место действия Москва.
Свет, прорывавшийся сквозь панорамные, незашторенные окна, падал на огромный стол с резными ножками, стоявший посреди конференцзала. За столом сидели мужчины, в дорогих костюмах, все возрастом явно старше сорока лет, похожие холеных, домашних, упитанных котов. Во главе стола, под неизменным атрибутом такого вида кабинетов – портрета ныне действующего лидера страны Путина, сидел грузного вида мужчина, с поблескивающей на солнце лысой головой.
- Ну что господа вроде все вопросы обсудили, можно и отдыхать. – Сказал председатель, потягиваясь в своем кресле.
- Подождите, есть ещё один не решёный вопрос. – Сказал мужчина, сидевший на самом дальнем месте от председателя.
- Слушаем вас. Только давайте побыстрее, а то все мы тут уже утомились и нам пора отдыхать.
Часы, висевшие в кабинете, показывали пятнадцать минут четвёртого.
- У меня вопрос о 23 февраля. Несправедливо как-то получается.
- То есть несправедливо? Вы, о чем? Поясните. – С недоумением спросил председатель.
- Ну вот смотрите, есть 8 марта – международный женский день, но нет международного мужского дня!
- А 23-е февраля чем вас не устраивает?
- А я сейчас объясню. 23 февраля у нас как называется?!
- День Красной ар.. тфу! День защитника отечества.
- Вот! То есть отмечают те или поздравляют с ним тех, кто служил в армии, служит или будут там служить. А что делать остальным мужчинам?!
- Да плевать мне на этих дефективных! Мой отец служил, я служил, и я с полным правом отмечаю этот праздник! А всякие там инвалиды пусть идут на хрен!
- Ну в конце концов есть мужчины, которые не могут служить в армии по религиозным соображениям.
- Какое мне дело вообще до этих блаженных?!
- Послушайте, ну это уже оскорбление чувств верующих... – Попытался возмутиться и вмешался в диалог ещё один из присутствующих.
- Хуерующих! – Грубо оборвал его председатель. Мы этот закон принимали, мы же его если что обратно и завернем!
- Ну а как же представители ЛГБТ сообщества? – Продолжил мужчина, сидевший на самом удаленном месте.
- Что?! Пидоров мне тут права будете отстаивать?! Может вы сами из этих?! – Председатель уже начал закипать.
- Послушайте, ну вот тут вы уже перегибаете палку. – Опять встрял в разговор мужчина из центра стола.
- Хуялку! Вы у нас случаем не голубок, так их тут защищаете?! – Председатель уде просто кипел.
- Не горячитесь, сейчас я вам все объясню. Вот ваш сын, например, служил? – Попытался разрядить ситуацию мужчина с края стола.
- Мой? – Председатель на секунду смутился, после чего его глаза резко налились злостью. Что ты моего сына педиком назвать хочешь?!
- Нет, что вы! Конечно же нет! Но все же служил или нет?
- Нет, не служил. Он у меня учится.
- Вот! А разве стал он от этого меньше любить свою родину?! Разве стал он от этого меньшим патриотом?!
- Да нет конечно! Он у меня еще тот патриот!
- Вот видите! Он у вас не служил, а при этом все равно патриот. И при этом разве он не станет на защиту отечества, если будет такая необходимость?!
- Конечно встанет!
- Разве не возьмет в руки винтовку и не пойдем на передовую громить врага?! Разве не возьмёт в руки гранату и…
- Председатель на несколько секунд погрузился в себя, представив себе своего сына на передовой с модной причёской из барбершопа, руками, не видевшими в жизни физического труда и гладким, смазливым лицом, словно у модели с обложки глянцевого журнала: Ладно, успокойтесь! Возьмет он у него в руки винтовку, гранату… пусть учится пацан. Но мысль я вашу понял. Есть в ней здравое зерно.
- Вот видите! И ведь так же и все остальные, кто сейчас не имеет отношения к армии от этого не становятся меньшими потенциальными защитниками родины, меньшим патриотом, меньшими мужчинами!
- Слушай, а ты случаем не коммунист?!
- Я?! Да нет конечно. Мы же с вами в одной партии состоим.
- Да я тебя не про партийную принадлежность спрашиваю, меня твои политические убеждения интересны.
- Ну как вы моги такое подумать?! Ни в коем разе я не коммунист! Просто я убежденный патриот!
- Хм, ну смотри. Хорошо, вынесем этот вопрос в повестке дня на обсуждение.
Некоторое время спустя. Место действия Москва. Наш председатель, находясь в помещении стены которого выложены дорогой итальянской плиткой, звонит по телефону.
- Ало, сынок, здравствуй! Как там у тебя дела?!
- Привет, пап! У меня тут всё кул! Как у тебя там дела?! – В произношении сына явно слышался акцент. Поскольку от большой любви к родине, как его отца, так и его самого в России он за всю жизнь был не больше, чем среднестатистический россиянин у своей двоюродной бабки, живущей на другом конце страны.
- У меня тоже все хорошо. Руководим потихоньку, законы принимаем. Как у вас там погода в Лондоне?
- Оу, везе из найс!
- Ты там себе невесту то нашел? А то ты парень у меня уже большой пора бы уже.
- Фазе, с этим у меня реально кул. Каждую неделю две три новых невесты.
- Весь в отца. – Председатель улыбнулся и чуть не пустил слезу от умиления.
- Правда англичанки все страшные.
- Неудивительно, что там так гомосятина процветает.
- Фазе, это же пропаганда. Ты же знаешь. Ты же сам к этому руку приложил.
- Так, ты там мне это, не это! Папа сам знает, что пропаганда, а что нет и к чему он там чего приложил!
- Ладно чё ты. Как там мазер?
- Оля?!
- Пап, Оля это твоя секретарша, на которой ты с дуру женился. Я про свою мать, которую ты обратно в Воронеж отправил.
- Ты мне это поговори, с дуру…
- Ладно, проехали. Пап, я к вам на викенд хочу прилететь, отдохнуть.
- Ну ты это не торопись. Мне после твоего последнего викенда, когда ты на Ламборджини бухой со шлюхами по Москве носился, говно до сих пор приходится разгребать.
- Да ладно тебе, пап. Кто по молодости не косячит.
- Мне по молодости такое даже и не снилось!
- Ага, зато сейчас во всем этом участвуешь на яву.
- Так, ты мне это…
В этот момент открывается дверь, в помещение вваливается полный мужчина в простыне с повисшей у него на плече полуобнаженной молодой девушкой.
- Михалыч, ну ты чего?! Мы там сейчас без тебя все законы примем! Давай уже подтягивайся!
- Ну сейчас я иду! Ладно, давай сын! Пора мне бежать!
- Пока, пап!
Председатель снимает костюм, набрасывает на себя простыню и идет «думать о России».