Почки пустынных грызунов превосходно удерживают воду. Огромное сердце жирафа качает кровь на большую высоту, чтобы питать мозг животного. У слона настолько прочные кости ног, что они удерживают его вес. Разумеется, иначе и быть не может – пустынные грызуны, почки которых плохо удерживали воду, не передавали своих генов. Все это примеры того, как эволюция определяет анатомию и физиологию животных. Но отбираются не только анатомические и физиологические черты. Поведение тоже эволюционирует и оптимизируется отбором.
Теперь представьте такую картину. Закат в саванне. Река. У ее края стоит стадо антилоп гну. По ту сторону реки трава зеленее, и хорошо бы туда попасть. Но вот проблема – река кишит голодными крокодилами. Мучащие гну не хотят входить в реку. Ситуацию разрешает престарелое животное – оно выходит вперед, говорит: «Я пожертвую собой ради вас, мои дети!», - и входит в реку. Пока крокодилы пожирают героическую антилопу стадо переходит реку.
Почему престарелая антилопа так поступила? В передачах о природе 1960-х гг. вам бы сказали, что животные ведут себя во благо вида. Эта доктрина была господствующей в биологии того времени. Сейчас мы знаем, что это не так. На самом деле другие антилопы затолкали в реку наиболее слабого и дряхлого представителя стада. Поведение любого животного направлено не на благо вида, а на максимизацию копий его генов, передаваемых следующему поколению.
Отказ от группового отбора произошел после того, как теоретические и эмпирические исследования выявили модели поведения, несовместимые с ним. Основная работа была проделана эволюционными биологами Джорджем Уильямсом и Уильямом Дональдом Гамильтоном. Ричард Докинз написал об этом книгу с хлестким названием «Эгоистичный ген».
Поведение – это лишь вторичное явление, способ передачи копий генов в следующее поколение. Курица – это способ яйца сделать еще одно яйцо.
Такая парадигма объясняет основные модели поведения гораздо лучше, чем групповой отбор. Гиена набрасывается на зебру, а не стоит в стороне, жертвуя собой ради группы. Зебра убегает от хищника, а не жертвует собой ради стада. Если бы групповой отбор работал, то гиены, убившие зебру, поочередно откусывали бы от нее по кусочку. Если работает индивидуальный отбор, то вокруг убитой зебры должна случиться полная катавасия, что и происходит на самом деле.
В 1977 г. приматологи столкнулись с неожиданным поведением гульманов. Самцы этих обезьян не только убивали друг друга (что для приматологов в то время уже не было новостью), но и детенышей. Вначале этому обстоятельству не поверили, ведь детеныши очень милые и не могут вызвать агрессии. Затем это поведение постарались объяснить в русле концепции группового отбора, мол, плотность популяции гульманов стала слишком высокой, и обезьяны этого вида были вынуждены голодать. Наконец, было предложено куда более логичное объяснение.
Самки гульманов живут в группах с единственным половозрелым самцом. Все остальные группы – это группы самцов, которые пытаются вытеснить единственного самца из женской группы. Периодически им это удается. После «переворота» в стане «заговорщиков» начинается внутренняя борьба, в ходе которой побеждает один самец. Ему достаются все самки. Казалось бы, такому самцу пора радоваться. Но вот незадача – помимо самок ему также достаются детеныши предыдущего самца. Среднее время пребывания самца в группе самок меньше, чем интервал между их родами. У самок нет овуляции, потому что они растят детенышей. Когда детеныши вырастут, и самки вновь будут готовы к зачатию, пришедшего в группу самца, скорее всего, уже свергнут. Его гены не передадутся следующему поколению. В такой ситуации самец совершают вполне логичную вещь – убивает детенышей. Самки прекращают их растить, и у них начинается овуляция.
Самки тоже заинтересованы в том, чтобы передать следующему поколению максимальное количество копий своих генов. Они дают отпор новому самцу, защищая своих детенышей. Кроме того, у самок оформилась стратегия «ложного эструса». Они обманывают самца, подавая ему сигнал, будто они готовы к зачатию. Самец на это ведется и спаривается с самкой. Детоубийства прекращаются: «Я спаривался с ней этим утром, и теперь у ее есть детеныш – я настоящий альфа».
Впоследствии убийства детенышей в похожих обстоятельствах были зафиксированы у 119 видов, включая львов, бегемотов, дельфинов и шимпанзе.
Еще один пример, демонстрирующий, что групповой отбор не работает – горные гориллы. Из-за деградации среды обитания, передаваемых от людей болезней и браконьерства осталось не более 1000 представителей этого вида. То, что горные гориллы находятся на грани вымирания, нисколько не мешает им убивать детенышей. Это имеет смысл с точки зрения максимизации копий генов одной обезьяны. О благе вида не может быть и речи.
Источник: Sapolsky R. Behave: The Biology of Humans at Our Best and Worst. - NY: Penguin Books, Pp. 331 - 336