Он был небогатый, философствующий, рефлексирующий, с гитарой в руках – в общем, странный и несовременный с точки зрения многих. О себе писал так:
Волосатый, нищий, неухоженный,
Не замечен к бизнесу талант,
Служит где-то бездипломным сторожем,
Да еще к тому же музыкант.
Он считал, что наше поколение (кому сегодня 50 или около того) попало «в разрыв». При нас «умерла» идея коммунизма, который строили наши родители. До нас были хиппи и подпольный рок. Когда мы взрослели, умирало все прежнее и не родилось еще новое. Деньги - это тоже идея, но из нашего поколения не все ее приняли. Поэтому пустота в душе.
Надоело мечтать
О судьбе параноидных строк,
Надоело играть
Сам с собою в Великий Восток.
Надоело кричать
И насиловать слух Пустоты –
Здесь все так, как всегда,
Лишь поблекли цвета
Да немного подсохли цветы.
(«Хреново»)
Он не был мрачным человеком: просто он вел свой личный бой с посредственностью, серостью, притворством и лицемерием.
Серый бетон тротуара,
Серые глыбы домов.
Люди не верят гитарам,
Люди устали от снов.
Серый бутон атмосферы,
Серые клочья травы.
Эй, господа маловеры,
Это ли рай, что построили вы?
("Без названия").
Здесь нужно кричать, чтоб услышанным быть
(Ведь шепот почтут за донос).
А впрочем – кому и о чем говорить?
За лесом не видно берез.
Чем больше свободы, тем меньше людей –
Опять вздорожали гробы –
Одни умирают во имя идей,
Другие – за то, что слабы.
(«Вечная мерзлота»).
Два сборника стихотворений – «Это всё для тебя» (2001) и «Слово о пути»(2003) вышли после того, как он трагически погиб 29 января 2001 года. Его имя – Андрей Руссков. Талантливый человек, родившийся не в том месте и не в то время. Признанный не всеми, услышанный немногими.
Один из его сборников стихов у меня всегда под рукой. Некоторые строчки я помню наизусть. Их легко запомнить:
Удивительный сон мне приснился вчера -
Будто мысли мои перестали болеть.
Будто на небе рваная рана-дыра
Затянулась теплом, так, что хочется петь.
Будто алая сталь боевого меча
Отрезвела от тонкой вибрации струн.
И сама пол себе замирилась сеча,
Не стихавшая многие тысячи лун.
Я люблю эти строчки, легкие, светлые, как вздох облегчения. Это как выздоровление после тяжелой болезни, или первый весенний день поле затяжной зимы.
За год до гибели Андрей написал:
Я не знаю, что будет, когда я умру.
Я не знаю, чем кончится эта дорога.
На вершине холма я стою на ветру,
Но куда кину взгляд - ни селенья, ни стога.
(«Тридцать три года зимы»).
Он умер – наша жизнь продолжилась. По-другому чем до встречи с ним.
В материале использовано фото из открытого источника Яндекс картинки.