Матвею с самого детства говорили, что самое главное в жизни - это труд. Труд - то, что сделает из него человека. То, что поможет ему выбиться однажды в люди. Зажить по-человечески. На работу он пошёл ещё ребенком, работа была грязной, совсем не для детских глаз. Но он не жаловался, потому что считал, что чем сложнее ему будет на работе, тем лучше там, когда он заживёт по-настоящему.
Спина у него стала болеть ещё с лет четырнадцати. И с тех пор, эта боль так и не утихала. Матвей редко крепко спал, хоть и работал тяжело. Ему все снилось, как приходит начальство и делает выговор, кричит, как все остальные работники на него косятся, но при этом не останавливаются и копают, совсем не заглушая голоса начальства, а наоборот вторя ему, поддерживая его, как в оркестре. Во сне это было слышнее, ярче, отчетливее. После таких снов он приходил на работу уставшим, брал мозолистыми руками кирку и шёл ломать камни. Матвей уже много лет делал эту работу и уже знал, как приберечь силы, как избежать травм, как сделать свою работу легче. Он видел, как его коллеги быстро поднимались и становились его начальством. Один человек, заменял другого, но Матвей оставался на месте. Все знали, что он усердный работник и недоумевали почему он идёт дальше, как и остальные. С другой стороны он был самым старым сотрудником в этой грязной работе и потому, никто и не спрашивал его, да, и не настаивал на повышении.
Матвей же работал и совсем себя не жалел, и бил там, где было сложнее дробить камни, рыхлить замёрзшую землю. И черенок лопаты больно ударял по рукам, и мозоли кровоточили и покрывались новыми болячками. Поясницу он уже не чувствовал, ноги наливались свинцом. Но Матвей не останавливался, он знал, что труд это то, что сделает его человеком. А пока он не чувствовал, что что-то изменилось, значит не время останавливаться, не время отдыхать, значит, он ещё не заслужил отдых. Летом истекая потом, в грязных штанах, изнуряя от жары, грязный он долбил землю, в надежде, что он устанет, и сможет уснуть и не видеть снов. Что он просто отключится, как только придёт домой, и забудется хотя бы на несколько часов.
Но он приходил домой и встречал разочарование - снилась работа, как она у него не получается. Как коллеги насмехаются, как его не слышат, когда он просит о помощи, как ломается черенок и вонзается в его живот. Как он истекает кровью, а никого рядом нет, только сверчки поют и звезды смотрят на него с небес. Он просыпался в холодном поту и собирался на работу, как в ступоре, лишь бы отвлечься от этого сна. Но на работе та же земля, что и во сне, то же небе, только без звёзд, и ему чудились сверчки. Те же коллеги, и он не мог отделаться от чувства, что они знают, что он плохо спал, и потому сегодня будет плохо работать, что он не сделает норму, что они ему зря платят деньги, и они могут сказать начальству и ему быстро найдут замену. Ведь копать землю может каждый, а он уже стар, и силы его не те, что прежде, и он чувствовал, как все про это знали, думали, говорили. Все ждали, что он сдастся, что он попросит повышения, что он не выдержит таких условий. Но нет, он им всем покажет, он докажет, что может работать даже, если не спал всю ночь, он сможет работать, даже если тысячу раз видел, как умрет на этой работе. Он будет продолжать, не смотря на кровь, которая струится с его ноги, потому что он промахнулся киркой. Он будет работать, не обращая внимания на боль, жару, на разговоры вокруг. Он не допустит, чтобы они заметили его слабость, чтобы они догадались, как он плохо спит и мечтает только об одном - умереть.
Умереть от несчастного случая, умереть от того, что попал под машину по дороге на работу. Умереть, чтобы не слышать этих голосов в голове, чтобы не видеть начальства, чтобы не слышать смешков коллег, чтобы не убить их всех.
Он все надеялся, что однажды он выспится и ему станет легче. Но все продолжалась, песнь его жизни была простой тын-дын, тын-дын, тын-дын. Снова и снова он ударял по земле, чувствовал вибрацию исходящую от черенка по всему телу, мышцы отзывались болью, а ему странным образом становилось легче. Это было его место, то, как он узнавал, что ещё живой. Как определял, что это не очередной его кошмар, что он не спит.
-тын-дын, тын-дын, тын-дын.