Когда я начинал свою деятельность, в экскурсии по Батуми мне хотелось раскрывать каждый уголок изнутри, смотреть на город взглядом местных жителей. А не просто сообщать общеизвестные факты.
Поэтому я у всех подряд старался выспрашивать городские легенды, а потом проверял, было ли оно на самом деле. Ведь Батуми - это город, где мифы давно смешались с реальностью в памяти горожан.
Как-то раз я прогуливался со своим знакомым коренным "батумцем" по улочкам города. Тогда он сказал мне: «А вот тут, сидя под магнолией, Булгаков продавал примусы. Здесь тогда был базар».
Я кивнул, но что-то меня интуитивно напрягло. С чего бы Булгакову продавать примусы?
Стал искать информацию, проверять. Но никаких упоминаний не нашёл. Единственное, это магнолии. Они часто попадались в одном ряду с Булгаковым и Батуми.
А ответы были на виду - в автобиографии автора. В тех самых "Записках на манжетах".
Михаил Булгаков бывал в Батуми дважды. В 1921 и 1928 году.
Будучи военным врачом, Булгаков попал во Владикавказ, где заболел тифом. Бедствовал. В это сложное время он решил посвятить себя литературе и сбежать в Париж через Турцию.
Так он и попал в Батуми первый раз. В те времена из Батуми ходил теплоход "Полацкий" до Стамбула.
В Батуми Булгаков писал для местной печати. Из автобиографии ясно, что он бывал на Зелёном Мысу, где его и впечатлили магнолии.
Отрывок из "Записок на манжетах":
"Сгинул город, у подножия гор. Будь ты проклят... Цихидзири. Махинджаури. Зеленый Мыс!
Магнолии цветут. Белые цветы величиной с тарелку. Бананы. Пальмы! Клянусь, сам видел: пальма из земли растет. И море непрерывно поет у гранитной глыбы. Не лгали в книгах: солнце в море погружается. Краса морская. Высота поднебесная. Скала отвесная, а на ней ползучие растения. Чаква. Цихидзири. Зеленый Мыс.
Куда я еду? Куда? На мне последняя моя рубашка. На манжетах кривые буквы. А в сердце у меня иероглифы тяжкие. И лишь один из таинственных знаков я расшифровал. Он значит: горе мне! Кто растолкует мне остальные?!
На обточенных соленой водой голышах лежу как мертвый. От голода ослабел совсем. С утра начинает, до поздней ночи болит голова, И вот ночь — на море. Я не вижу его, только слышу, как оно гудит. Прихлынет и отхлынет. И шипит опоздавшая волна. И вдруг из-за темного мыса — трехъярусные огни.
"Полацкий" идет на Золотой Рог…"
Кто бывал в этих местах на Зеленом Мысу, удивиться столь точному описанию этого волшебного места. Всё один в один. И магнолии, и чудесные закаты, и зеленые растения, покрывающие все вокруг.
Однако мечтам Булгакова о Париже не суждено было сбыться. Капитан "Полацкого" не пустил Булгакова на борт. Может денег было мало, может побоялся ответственности.
Здесь будет одновременно и забавно, и печально привести ещё один отрывок "Записок на манжетах":
"Чаша переполнилась. В двенадцать часов приехал новый "заведывающий".
Он вошел и заявил:
— Па иному пути пайдем! Не нады нам больше этой парнографии: "Горе от ума" и "Ревизора". Гоголи. Моголи. Свои пьесы сочиним!
Затем сел в автомобиль и уехал.
Его лицо навеки отпечаталось у меня в мозгу.
Через час я продал шинель на базаре. Вечером идет пароход. Он не хотел меня пускать. Понимаете? Не хотел пускать!..
Довольно! Пусть светит Золотой Рог. Я не доберусь до него. Запас сил имеет предел. Их больше нет. Я голоден, я сломлен! В мозгу у меня нет крови. Я слаб и боязлив. Но здесь я больше не останусь. Раз так... значит... значит...
Домой. По морю. Потом в теплушке. Не хватит денег — пешком. Но домой. Жизнь погублена. Домой!..В Москву! В Москву!! В Москву!!!
Прощай, Цихидзири. Прощай, Махинджаури. Зеленый Мыс!"
Вот мы с вами и поняли, что же продавал Булгаков на батумском базаре. Он продал шинель, чтобы попасть на теплоход.
А вот магнолии ему запомнились. Он упоминает их даже в главе «Понтий Пилат». А в тех местах в то время они произрастать не могли.
Грустная история, но именно она дала нам творчество Михаила Булгакова. Он не смог эмигрировать во Францию и вернулся в Москву. А уже там на Патриарших прудах произошли удивительные события...
В 1928 году Булгаков приезжает в Батуми снова… уже в другом статусе. Он отдыхает на даче на том же Зелёном Мысу и уже с радостью наслаждается тем, как «солнце погружается к море».
Кстати, именно Булгаков посоветовал Ильфу и Петрову это место. Что из этого вышло — всем нам прекрасно известно. Но это уже совсем другая история...