Я считала себя хорошей матерью. Мы с супругом прожили долгую и счастливую семейную жизнь. Кирилл был прекрасным супругом, партнером по жизни, отцом. Когда рак забрал его, мы едва ли смогли пережить такую страшную потерю без последствий. Я впала в прострацию на полгода, была частым гостем в клиниках, несколько месяцев наблюдалась у психиатра.
Я не могла пережить эту боль, тогда как наши дети нуждались в моем крепком плече.
Я не могла дать им силы, поддержки, показать стоическое мужество. Просто углубилась в свою боль и отказывалась выглядывать из ракушки. Мне теперь ничего не оставалось, только наблюдать за тем, как они изменились. Зимним утром я ощутила, будто бы проснулась после очень долгого и мучительного сна, жизнь просто вновь заиграла красками. Только тогда я ощутила, что избавилась от невыносимой боли, способна снова жить и дышать.
Но в тот же день я заметила разительные перемены в моих дочерях и сыне. Ульяне тогда было двадцать, у нее уже своя семья и ребенок. Она несколько раз в неделю приезжала к нам, смотрела за сестрами и братом, помогала по дому, готовила. Я безмерно благодарна Уле, что она не бросила нас в такое сложное время. А ведь после смерти отца, она потеряла ребенка на нервной почве, на раннем сроке.
Инне было двенадцать, она всеми силами рвалась в подростковое бунтарство. Покрасила волосы в розовый, увлеклась рисованием на стенах, училась играть на гитаре. Но в душе осталось той же бойкой, доброй девчонкой.
Мише было восемнадцать, он также учился в институте, но показалось, будто стал гораздо старше, возмужал. Он все больше напоминал своего отца. А вот Саша изменилась сильнее всех. Они с Мишей двойняшки, но отличались как земля и небо. Она так сильно переменилась, что я перестала ее узнавать.
Стала грубой, жесткой, какой-то озлобленной на весь мир.
Десяток раз я пыталась завести с ней разговор, как-то поговорить и выяснить ее внутренние боли, комплексы, проблемы. Но Саша грубо отсекала меня от себя. Летом ее посадили и это стало для меня вторым ударом. Я даже представить себе не могла, что моя дочь пойдет по преступной стезе. Ее взяли за кражу, избиение трех человек, покушение на убийство и еще тройку других статей. В общей сложности дали семь лет и это свалило меня в больницу.
Я три недели лежала под капельницами под неусыпным наблюдением врачей.
Мои дети обозлились на Сашу, считая, что она виновата в моем недуге. Но Саше было все равно. Я оплачивала ей таксофон, передавала еду, пересылала деньги, оплачивала продукты через специальный магазин. Через два года Сашино сердце стало оттаивать, и она согласилась на короткое свидание. Мы поговорили, она попросила прощения, говорила, что все осознала. Мне было больно смотреть в ее потухшие глаза. Мы регулярно стали общаться, Саша переменилась. Сказала, что познакомилась с молодым человеком, собирается на длительное свидание. Они даже расписались в тюрьме, чтобы им позволили остаться на трое суток в комнате.
Через полгода я узнала, что моя дочь беременна. Она не подавала на пересмотр приговора, чтобы ей сократили срок, выпустили «под браслет». Но все это оказалось пустыми мечтами. Сашу никто не выпустил, приговор не смягчил. Моя дочь родила ребенка в тюрьме и вопреки всем законам, дочку у нее отобрали, силой заставили написать отказную. Я так долго плакала, ведь моя родная внучка теперь где-то в доме малютки. Я провела масштабные поиски, жаловалась куда только можно, но мне не сообщили никаких данных.
Саше еще долго предстояло находиться в тюрьме, молодой человек подал на развод через суд.
А моя дочь стала все больше походить на восковую куклу.
Абсолютно пустой стеклянный взгляд, Потускневшая кожа, непонятного мышиного цвета волосы. Она просто превратилась в создание, которое не жило, а существовало. Я даже боялась, что она там покончит с собой, но все обошлось. Я продолжаю ждать свою дочь из тюрьмы, хоть и шансов, что она сможет наладить свою жизнь, очень мало. Потихоньку к ней возвращается желание измениться, что-то делать. Сейчас мы подали на условно-досрочное освобождение и ждем результата. Я бы хотела, чтобы Саша вернулась и наладила свою жизнь, нашла свое призвание и забыла прошлое как страшный сон.