Бес уже неделю не посещал Милену и решил забежать к ней.
Он набрал ее номер, но ответил совсем другой голос. Очень
нежный, ласковый, сексуальный — один в один как у Норы
Джонс, которая только что мурлыкала по радио в машине. Бес даже
от неожиданности выключил трубку. Подумал, что сон. Через се-
кунду набрал вновь.
— Алло, — снова ответила Нора Джонс.
Нет, не сон.
— А Милену можно?
— Это я.
Бес растерялся. Или сон.
— А мне другую Милену.
— Ты приехать хотел?
— Да.
— Сейчас?
— Да.
— Тебе сколько лет?
— Сорок два.
— Давай, приезжай, знаешь куда?
— Да.
— Можешь выполнить мою просьбу?
— Да.
— Купи шампанского и «Вог»
— Хорошо.
Бес был вне себя от радости! Это был именно тот голос, о кото-
ром он мечтал еще с самого начала, еще когда в самый первый раз
набирал этот номер телефона. Вот прямо таким он его себе и пред-
ставлял в своих фантазиях. Толком не понимая, как произошла под-
мена, он по пути приобрел бутылку шампанского, коробку «Роше»,
букет цветов и пачку сигарет. У дома на углу Крепостного и Горько-
го он оказался моментально.
Дверь открыла симпатичная девушка невысокого роста на де-
сятисантиметровых каблуках в дубленке, накинутой на голое тело.
Дубленка была очень короткая. Попка без трусиков сверкала, та-
кой вид подогревал в Бесе вожделение.
— Пять тысяч! — нежно промяукала девушка, благодарно при-
няла букет цветов, и прибавила. — Но для тебя четыре!
— А где Милена? — для очистки совести спросил Бес.
— Домой поехала. А ты не переживай, проходи, я тебе тоже по-
нравлюсь! — Она кокетливо повернулась вокруг себя. — Как я тебе?
— Супер! Ты тоже Милена?
— Как хочешь меня зови! Как ты хочешь? Тебе Милена
нравится?
— Ну…
— Это очень важно! Какое имя тебе нравится?
— Зоя.
— Красивое имя! Вот и зови меня Зоя! Зойка! Написала Зой-
ка мне письмо, а в нем два слова: «Не скучай…» — пропела Нора
Джонс. — Зато твое имя мы не должны менять, поскольку играю
я, а ты — настоящий. Как тебя зовут?
— Бес.
— Отлично, Бес! Выпьем?
— Давай.
— Откроешь?
— Конечно.
Нора Джонс разлила по бокалам вино и взяла их в свои ладошки,
но повернуться к Бесу не успела, он крепко удерживал ее за талию.
— Ого, ты такой голодный! Ну ладно. Хочешь сразу? — она
поставила бокалы на стол. — Давай, возьми меня! Будешь сзади?
Хорошо, только спины не касайся. Какой ты напористый! Я люблю
таких! Ты дикарь? Да? Ты дикарь! Да! Подожди, помоги дубленку
снять. Осторожно, спины не касайся.
Взору открылась спина девушки, татуированная розами. Одна
из них — совсем бледная. Бес встречал по-настоящему шедевраль-
ные татуировки на спинах девушек. А тут просто розы. Ничего та-
кого особенного. Он об этом подумал, но не в эту секунду. Сейчас
ему казалось, что у девушки замирает сердце от его напора. И Бес
разжигался еще сильнее от того, что его сила, его намерение, его
уверенность приняты с должным восхищением. Девушка голо-
сом Норы Джонс мурчала поощрительные призывы овладеть ею
до конца, а длинными ногтями царапала стол, от чего Бес зауважал
сам себя.
Затем они пили шампанское. И курили.
— Я надену дубленку, ладно? — спросила она. — А то зябко.
— Конечно, — согласился Бес и хотел спросить про розы,
но Нора Джонс предугадала его порыв.
— Знаешь, что они означают?
— Нет.
— Каждая роза означает один год работы проституткой, —
слово «проститутка» звучало необычно из ее уст: не было в звуча-
нии ни пошлости, ни укора, ни жалости к себе, а лишь легкий налет
романтики и ответственности играл гранями в ее джазово-блюзо-
вом тембре.
— А я не посчитал их, — признался Бес.
— Семь. Через неделю будет ровно семь лет. Это всё. Больше
семи лет нельзя работать проституткой. Видел последнюю розу?
Только контур сделали, она еще болит.
— А почему больше семи лет нельзя?
— Ну, это вредно для здоровья. Видел, вот и вот шрамы, это
колотые, ножевые, их девять… вот еще здесь и вот. А вот, посмо-
три, на голове у меня пять шрамов от удара топором. А еще меня
тридцать два раза били шокером. Челюсть два раза ломали, паль-
цы ломали, не помню даже сколько раз. Как ты думаешь, сколько
организм еще выдержит? И потом, надо создавать семью, не всю
же жизнь в апартаментах проводить! А мне уже двадцать четыре!
Бес выпучил глаза на Нору Джонс и не находил слов, чтобы вы-
разить те смешанные чувства, которые теперь охватили его. Это
были и восторг, и уважуха, и ужас, и что-то еще — наверное, неве-
рие в ее безумные рассказы.
— Да как такое может быть! — воскликнул он.
В ответ Нора Джонс подарила Бесу взгляд, исполненный неж-
ности и благодарности.
— Ну, видишь, это ты такой. По тебе сразу видно: очень до-
брый человек! К девушкам относишься с уважением, галантный та-
кой! С цветами пришел! Но не все же такие! Я вот, например, сама
на себя работаю. С самого начала. Я индивидуалка! Я не на помойке
себя нашла, чтобы меня, как последнюю мразоту, возили на случку
к одуревшим от водки похотливым мужланам. А нас, индивидуа-
лок, не любят. Сутенеры постоянно нас вычисляют и принуждают
на них работать. Но не на ту напали! И мусора любят на халяву по-
трахаться. Тоже в игнор! Сутеры и мусора — это одна мафия. Менты
бордели крышуют. Я ни одному мусору не дала, что только со мной
не делали. Только если я сама захочу — такое у меня правило!
— Так ты меня захотела? — восторженно спросил Бес.
— Ну конечно! Ты такой мачо! Налей мне еще, а ты почему
не пьешь?
— Так я же за рулем.
— А, ну ладно. Так вроде пил только что?
— Да я так, пригубил.
— Ничего, что я пью? Я люблю шампанское! Я от него никог-
да не пьянею. Пьяные бабы — это ночной кошмар. А я на работе!
На работе нельзя быть пьяной! Шампанское меня не берет! Просто
прикольно его пить! А ты любишь стихи?
— Да!
— Хочешь, я тебе прочитаю? Я сама написала!
— Конечно! Ничего себе! — Бес не уставал удивляться безгра-
ничным способностям девушки. Он тоже когда-то в школе писал
стихи, и ему от этого еще более было любопытно услышать, как со-
чиняла стихи Нора Джонс.
— Еще в тринадцать лет написала. Так сильно влюблена тогда
была в одного парня. Он был старше на пять лет. На меня никакого
внимания не обращал. Вот! Сейчас!
Бес слушал, как она читает стихи, с ударением и интонациями,
и не мог сдержать восторга от этой хрупкой девушки! Такая живая,
молоденькая… и столько гадости и жестокости за плечами! Где
справедливость в этом мире?! Стихи пишет с рифмой! Какая моло-
дец! Талантливая девчонка с голосом как у Норы Джонс! Кажется,
Бес готов был влюбиться в нее.
Я приходил к тебе. Да, приходил…
Хоть приходил-то от случая к случаю,
И душу мне грустный твой взгляд холодил,
Словно юношу, ты меня мучила…
Я приходил к тебе. Да, приходил…
Шагами огромными комнату меряя,
Я много и часто-часто курил,
Дрожал и сгорал от волнения…
Я приходил к тебе. Да, приходил…
И часто порой вечернею
Подолгу сидели мы у этих картин,
Любуясь Рафаэлем и Рембрандтом…
Я приходил к тебе. Да, приходил…
Лелея мечту о вечности,
Друзей и подруг в мир иной проводил,
Тебя ж уберечь так хотелось мне…
Я приходил к тебе. Да, приходил…
Ты грубо смеялась над вечностью,
Но вот — тебя нет. Но я не один —
Ты стала моей бесконечностью! (автор стих. Надежда Ненахова)
— Ну как? — закончила читать стихи девушка.
— Здорово!
— Понравилось?!
— Очень!
— Ну, это я страдала в шестнадцать или в пятнадцать лет!
А сейчас у меня есть клиенты, которые влюблены в меня по уши!
И теперь они мне стихи пишут! Мужики-то есть, постоянные клиен-
ты! Уже несколько лет. Замуж зовут. Такие подарки дарят дорогие!
Но у меня есть жених. Он в моем родном городе живет, в Луганске.
У нас летом свадьба будет! Знаешь, какого он мне тигра большого
плюшевого на Новый год подарил?! Вот такого! А сам он — точно
как ты, такой же добрый и сильный! И еще у него вот такая боро-
да! И чернющие глаза, как у цыгана. Его зовут Бутобой. И родом
он из Караганды какой-то.
— Так и я родом из Караганды! Это Казахстан!
— О! Что за Караганда такая! Там все такие завидные женихи?!
А знаешь, какой он строгий! Однажды, ну, там, в Луганске, один па-
ренек меня подвозил и прицепился ко мне со своей любовью, по-
стоянно меня подкарауливал, чтобы подвезти на своей «восьмер-
ке». Я ему говорю: «У меня жених есть, не надо за мной ходить».
А он ни в какую. Ничего не понимает. Я Бутобою рассказала, так
он у него машину забрал. А этот мальчик мне потом жалуется, ну
не смешно! Так я же предупреждала. Что я теперь могу? Ничего.
Вот такой у меня жених! А знаешь, какое красивое я себе свадебное
платье заказала! Самое красивое на всем белом свете! У меня в Лу-
ганске собственный салон свадебных платьев. У меня мама и две
сестры младших там живут. Девчонки еще учатся, надо их тянуть.
Поэтому там у меня салон, а здесь я проституткой работаю. Я маме
и сестрам квартиру купила. И себе квартиру купила. Машину ку-
пила: там у меня «мазда», «троечка», а здесь «аккорд». И я хочу,
чтобы у меня свадьба была на весь свет самая лучшая! А у Ботобоя
денег нет, он в шахте работает. Зато он меня любит! А деньги я сама
заработаю. Деньги — ерунда, главное любовь! А ты как думаешь?
— Да, согласен, деньги не главное, — Бес не лукавил.
Он на самом деле так думал еще со школьной скамьи. В свое время
он сигареты от купюр подкуривал, еще когда совсем молодой был
и дерзкий.
— Ну вот, я сама за платьями в Австрию езжу. В моем салоне са-
мые красивые и самые дорогие свадебные платья! А себе я свадеб-
ное платье в Италии заказала! Если бы ты видел, какое оно будет,
ты бы со стула упал! И Бутобой упадет! А скоро вообще на Украине
здорово будет! Всё совковое исчезнет вместе с Януковичем, и бу-
дет Украина — самая настоящая европейская страна! Ты знаешь,
что на Украине сейчас переворот из-за того, что Янукович не под-
писал вхождение в Европу?
— Да, конечно, знаю.
— Как ты к этому относишься? Ты за Януковича или за то, что-
бы Украина стала Европой?
— Конечно за то, чтобы Украина стала Европой! Если люди так
хотят, то в чем проблема?
— И я за это! Здорово! Украина — це Европа! Все эти комсо-
мольские олигархи-коммуняки исчезнут, которые Украину разво-
ровали. И станет Украина цивилизованной страной! А хочешь, еще
стих прочту?
— Конечно!
В час вечерний, в час заката
Каравеллою крылатой
Проплывает Петроград…
И горит на рдяном диске
Ангел твой на обелиске,
Словно солнца младший брат.
А у нас на утлой лодке
Только синие решётки
Перекрещенных штыков.
Где лобзавший руку дамам
Низко кланяется хамам —
Видно, жребий наш таков.
Я не трушу, я спокоен,
Я — поэт, моряк и воин,
Не поддамся палачу.
Пусть клеймит клеймом позорным —
Знаю, сгустком крови чёрным
За свободу я плачу.
Но за стих и за отвагу,
За сонеты и за шпагу —
Знаю — город гордый мой
В час вечерний, в час заката
Каравеллою крылатой
Отвезёт меня домой.
— Ну, это Гумилёв, это не я. Просто мне очень нравится. Го-
ворят, он перед расстрелом его написал. На кирпичной стене в ка-
мере нацарапал. Такое спокойное и такое исполненное достоин-
ства и непреклонности перед большевиками и очевидной казнью!
Правда же?
— Обалдеть! — Бес во все глаза смотрел на Нору Джонс. Какой
интересный человек — эта хрупкая девчонка! — Ты такой интерес-
ный человек! Я просто за всю жизнь таких не встречал! Честное сло-
во! И плюс еще ко всему прочему — мне очень стыдно признаться,
но я тебя так хочу, как никогда не хотел ни одну женщину!
— Ничего стыдного в этом нет! Ты же для этого ко мне при-
шел! А я как настоящая проститутка должна сделать всё что можно,
чтобы тебе было хорошо со мной, чтобы ты меня еще хотел, и еще,
и еще. Некоторые думают, что проститутка — она только ноги раз-
двигать умеет и больше ничего. На самом деле это не так. Прости-
туток очень уважали в стародавние времена, не зря их называли
жрицами любви! Потому что они должны были уметь очень многие
вещи и знать много того, чего не знали мужчины. Ведь большую
часть времени мужчины проводили на войнах и, кроме как от жри-
цы любви, они ни от кого не могли узнать о других искусствах.
Девушки читали им стихи, пели, играли на музыкальных инстру-
ментах, рассказывали басни с мудрыми моралями. Пересказыва-
ли истории о дворцовых интригах, да и просто истории, услышан-
ные от других воинов, о нравах других народов, о чудесах света.
А также учили считать и читать. Учили обращаться с женщинами!
Ну и, конечно же, продавали любовь! А знаешь, как много всяких
фенечек?! Вот я, увидев тебя впервые, должна была определить,
во что мне одеться. Вполне могло оказаться так, что ты любишь,
чтобы девушка была выше тебя, — тогда мне следовало бы надеть
каблуки еще выше и, скорее всего, ботфорты… это сапоги высо-
кие, знаешь такие? Они создают иллюзию, будто у девушки ноги
от ушей. Или наоборот, ты мог хотеть, чтобы я была значительно
ниже тебя, тогда для этого мне следовало бы совсем сбросить туф-
ли и одеть очень короткий пеньюар или даже мужскую рубашку.
Любишь, когда девушка в мужской рубашке без трусиков по дому
ходит? Но, конечно, в туфлях на высоком каблуке попка смотрится
красивее, она выглядит тогда ровненькой, подтянутой и очень сек-
суальной, правда же?!
— Да, попка у тебя очень сексуальная!
— Ну вот, я поняла по твоему первому взгляду, что тебя всё
устраивает! Дубленочка тоже оказалась в тему, да? Хотя некото-
рым обязательно надо, чтобы были чулки и пеньюар. Но мне хоте-
лось сначала проверить, может, я тебе понравлюсь в дубленке. Она
скрывает большую часть тела, но в то же время не скрывает главно-
го, ну и полет фантазии тоже дает, правда? Ну, может, я напомнила
тебе Снегурочку! Да?! А когда я дубленку сняла, разве ты разоча-
ровался?! Нет! Потому что я слежу за своим телом. Оно в меру за-
горелое, грудь небольшая, но стоит, и натуральная. Спинка у меня
правда ровная! А животик какой упругий! Я занимаюсь фитнесом.
Тебе понравился мой животик?!
— А ты не могла бы еще раз снять дубленку, а то я даже ничего
того, о чем ты говоришь, не успел рассмотреть как следует!
— Какой у тебя хитрый глаз! Ну, на, посмотри! Ты опять?! Ой,
только спину осторожно, наколка еще болит, дикарь!
Так здорово Бесу, наверное, никогда в жизни не было. Он не мог
припомнить ничего подобного. Ему было легко с этой девушкой,
настолько легко, словно он всю жизнь ее знал. Он хотел слушать,
слушать и слушать ее рассказы бесконечно. Этот мурлыкающий
блюзовый тембр, как валерьяна для котов, заставлял желать ее
еще и еще. И безудержное уважение к ней распирало Беса изнутри.
За свои прожитые сорок два года ему и рассказать-то было нечего.
Ничего не припоминалось из жизни. Ну, разве что кроме того слу-
чая, когда ему надо было встретить в аэропорту Зою (они еще тогда
дружили) — а он забыл про это, и вспомнил только в самый послед-
ний миг, отчего оказался неподготовленным, не договорился с ма-
шиной, не заказал такси; и вот, выбравшись ночью на пустынную
улицу, вдруг услышал цокот копыт. Разве не Бог послал ему эту
карету! Прогулочная повозка проезжала мимо. Бес остановил ее —
достало ума сделать хоть это — уговорил цыгана, и они рванули
в аэропорт! Приехали к выходу аэровокзала именно в тот момент,
когда Зоя с родителями вышла на улицу. Получилось эффектно!
Они только вывалились из здания вместе с остальными пассажи-
рами, получившими долгожданный багаж, а тут, затмевая все же-
лезные машины, останавливается карета, конь в яблоках наклоняет
в приветствии голову, кучер кричит: «Пррррууу!» Дверь открывает-
ся, из кареты выскакивает Бес! Счастливый от устроенной выходки,
раскрывает объятия и орет: «Зойка, привет! Карета подана!» Вот так
и получилась самая романтическая встреча в аэропорту. Пожалуй,
только этот эпизод склонил Зою выйти за Беса замуж. И то, если
разобраться, в чем тут заслуга Беса? Всё устроил Всевышний! А всё
остальное время Всевышнему, похоже, жизнь Беса была не инте-
ресна. Жизнь пролетела, как один день, — серо и буднично. А у этой
девчонки жизнь и такая, и тут же другая, и тут же еще какая-то…
а ей всего-то двадцать четыре года. Это не укладывалось у Беса
в сознании. Голова шла кругом.
— А у тебя есть дети? — спросила Нора Джонс.
— Да, сын, ему тринадцать лет, — Бес врал, пересказывая одну
из историй, услышанную им от пассажира, и пытаясь припоминать
ее на ходу. — Его за уши не оттащишь от компа…
— А я очень хочу нарожать много детей, — перебила его де-
вушка. — Я их так люблю! Я рыдаю, когда по телеку показывают,
если дети очень больны и никто не может им помочь. А еще больше,
если могут помочь, а не помогают, потому что некогда или просто
не было дела до этих детей. А еще больше рыдаю, когда показы-
вают, как взрослые насилуют детей, особенно когда рассказывают
про детские дома. Это настоящая жуть, что вытворяют в детских
домах взрослые люди!
— Уже только по тому, как люди обходились с тобой, можно
сказать: настоящая жуть! — в сердцах воскликнул Бес. — Разве это
не жуть, бить девушку — такую хрупкую, маленькую, красивую,
как ангел, девушку, бить ее ножом, или бить ее топором по голове,
или бить ее шокером, или бить ее вообще?! Ломать пальцы! Госпо-
ди! Что происходит с людьми?!
— Поверь, насилие в мире начинается с насилия над женщи-
нами, а насилие над женщинами начинается с насилия над детьми,
а насилие над детьми — это естественное состояние деградирую-
щего животного, которое подчиняется только грубой силе. Знаешь,
как боятся физической расправы всякие разные маньяки?! Они ско-
рее вены себе вскроют, чем дадутся в руки тому, кто заведомо
сильнее их.
— Откуда ты это знаешь?
— А я закончила пединститут, по психологии специализация.
— Ничего себе, ты вообще крутая девчонка!
— Еще бы! — кокетливо задрала нос Нора Джонс.
— Тебе еще подлить?
— Давай, — пододвинула она бокал к Бесу.
— Скажи, пожалуйста, а почему, ты спросила, сколько мне,
и когда я сказал, что сорок два, ты сказала, ну тогда приходи?
— Я с малолетками не работаю.
— Ну да, я это понял, а почему?
— Ну как тебе объяснить… Ну вот, например, ты же день-
ги не у мамочки берешь, чтобы к проститутке пойти, правда же?
Ты взрослый мужчина, сам заработал, сам решил, сколько потра-
тить на разгрузку. А в юности ты по проституткам ходил? Нет. Вот.
Нормальные мальчишки по проституткам в юности не ходят. За-
чем? Когда их ровесницы из любопытства сами на пацанах виснут,
без всяких денег. А те, кто на родительские деньги к проституткам
ходит, догадываешься? Это и есть будущие маньяки. Они думают,
что за деньги им здесь небеса должны разверзнуться. Слишком
многого хотят, при том что сами никто и звать их никак. Уроды на-
стоящие! Да и такие кадры попадаются, которые просят страпоном
их топку девственности лишить. Это не по мне! Честное слово! Бу-
дешь курить?
— Нет, я не курю.
— Вроде курил, когда пришел.
— Один раз — за компанию, очень было хорошо.
— А сейчас плохо стало?
— Нет, конечно, ну, давай, не в затяжку пару раз.
Нора Джонс рассмеялась, как колокольчик, звонко и зарази-
тельно.
— Что? — спросил Бес, не умея вслед за ней сдержать смех.
— Не в затяжку пару раз, — еле выговорила сквозь смех девуш-
ка, — сам-то понял, что сказал!
— А что такого?
— Не в затяжку пару раз, — повторяла она, и ее просто разры-
вало от смеха. Она легла на кровать, на левый бок, обнимая живот.
— Да что такого-то? — смеялся и Бес. Он стал пристраиваться
к ней на кровати.
— Не в затяжку пару раз, ой, не могу! Ну на, возьми…
— Да что такого-то?
— Что? Еще? Да ты половой гангстер! Только не в затяжку, ок!
И спину, спину забыл, аккуратно спину, ладно? Спа-си-бо, ди-карь.