Доморощенность… Его всегда смешило когда про этого говорили люди, окончившие провинциальные педагогические институты… Однажды после открытия выставки, не выдержав, он спросил у третьего секретаря городского комитета партии, критиковавшего его за «доморощенный формализм», когда тот успел закончить «Сорбону» и почему не предъявил при устройстве на работу диплом Оксфордского университета…
Из цикла "Рассказы о художниках"
Старый художник просмотрел фрагмент текста в новой книге и задумался. Потом еще раз, не торопясь – останавливаясь на некоторых фразах – перечитал его.
«Символы, идеи и следующие за ними люди составляют высшие круги жизни. Всякое изменение действия одного из этих звеньев отражается на деятельности всего круга, потому что они связаны меж собою сопряженным, соподчиненным, строго соответственным взаимодействием, а управляются единым смыслом и единой целью. Человек выбирает и вынашивает идею, а потом идея увлекает человека за собой. Человек увенчивает идею соответствующим ей символиче-ским образом, а потом, особенно в борьбе, возносит его как знамя. Символ исходит, рождается из идеи, а в дальнейшем, как путеводная звезда, освещает и направляет жизнь идеи. Чем больше людей или даже поколений увлечено идеей, тем сильнее таинственная мощь влияния символа на ее успех, т.к. он выражает сущность величия идеи. Поэтому символ обязывает идею и людей, прежде всего, к верности, почтению, активности, и только при этом условии он излучает притягательную силу, которая дает идее жизненную мощь и приближает день победы…».
Всю жизнь в своем творчестве через символику он пытался выразить отношение к жизни. Может быть, символы, сотворенные им на бумаге и холсте, в камне и бронзе, и не звали на борьбу, не возвышались как знамя над боевыми рядами, но они заставляли задуматься над веяными вопросами человеческого Бытия. Сколько раз в прошлом «чиновники от искусства» критиковали за «отсутствие идеологического содержания» в работах, за «ненужный нашим людям символизм» и «доморощенную метафизику», призывали писать «людей труда»…
Доморощенность… Его всегда смешило когда про этого говорили люди, окончившие провинциальные педагогические институты… Однажды после открытия выставки, не выдержав, он спросил у третьего секретаря городского комитета партии, критиковавшего его за «доморощенный формализм», когда тот успел закончить «Сорбону» и почему не предъявил при устройстве на работу диплом Оксфордского университета… Секретарь сначала растерялся, а потом, сильно покраснев и заикаясь, начал сбивчиво говорить, что ни в Париже, ни в Лондоне он никогда не учился..., а окончил факультет журналистики при местной Высшей партийной школе… Какой-то добрый человек из толпы ехидно подсказал, что Оксфордский университете находится не в Лондоне, а в Оксфорде… Народ захохотал, а художник вопросом «нанес последний мазок в картину маслом» - «…То есть для постижения современной живописи вас дома растили?»…
«Люди труда»… Ему ли бросать упреки в том, что он не изображал их? Он, выросший в послевоенной деревне, знал «людей труда» намного лучше, чем «чиновные говоруны»… Портрет матери на любой выставке останавливает взгляды посетителей… Он и сам – «человек труда», рисующий и пишущий уже почти восемьдесят лет… А сам труд начался еще раньше... когда он полол картошку на огороде, собирал хворост в лесу… Семья была большая и все дети – независимо от возраста – что-то делали, чтобы прокормиться и выжить…
Художник тяжело поднялся из кресла и подошел к окну. Мастерская находилась рядом небольшим городским парком, и со второго этажа открывался хороший вид на заснеженные деревья и кусты. Он смотрел на широкие дорожки, цепочки следов от детских сапожек и санок, и вспоминал свое детство и мать…
Мать… она поддерживала в нем желание рисовать, хотя и не могла покупать бумагу и краски… Красный карандаш, привезенный из города, был лучшим подарком в его голодном детстве. Он готов был рисовать ночью при лучине, он рисовал днем после школы остывшим угольком на оберточной бумаге и картонной пачке от папирос…
Вспомнил, как всматривался в тени от деревьев, как водил прутиком по сугробам, вглядываясь и стараясь понять что-то невыразимое… Вспомнил как позднее, в училище, слушал старого педагога про возникновении графики как искусства… наскальные рисунки, древнегреческую вазопись… книжные иллюстрации… Слушал и забывал про урчание вечно голодного желудка…
Он снова посмотрел на тени от деревьев, на следы от санок и ног на свежем снегу, а потом подошел к мольберту с незаконченным уральским пейзажем... символическим изображением его «малой Родины»…
Олег Яненагорский, член Союза писателей России, краткая творческая биография на https://www.proza.ru/avtor/pravonv
Книга автора продаются в интернет-магазинах России, США и Канады