Неподстриженный монашка 6

С

🔥🔥🔥 6. 🔥🔥🔥

6.

- Так не пойму зачем ты была у нарколога, - допытывал Эдуард уже дома.Он все же заглянул ко мне вечером, чтоб подчеркнуть незначимость консилиума лично для него… Вот только мать, да и то, она, наверняка, уже успокоится. Просто я должна понять ее переживание – не хочет больных внуков… - Понимаешь, - я чистила картофель, как обычно левой рукой. – Вначале я решила войти туда просто так, проверить, поймут ли там, что я не пьяница.

Эдуард наблюдал за моей неуклюжестью м невольно сделал замечание:

- Сейчас порежешься…- Не-а… - я помотала головой. – А потом я вдруг поняла: можно собрать потрясающий материал… «Из дневника юной алкоголички…» Написать о том, как обходительные врачи переживают за своих пациентов, как они хотят им помочь… Мне даже было жалко врача, как она переживала за меня.

Эдуард все же не выдержал и подошел ко мне:

- Дай сюда… - он протянул руку, чтоб взять нож. – Я сам почищу, тебе неудобно.

Я засмеялась:

- Да! Все мне не удобно… Может скажешь мне не удобно жить и дышать? – она своенравно продолжала чистить картошку. – Не нравится, не ешь, в конце то концов…

Я своенравно продолжала чистить картошку и игриво показала язык, но Эдуард все же забрал у меня нож… Кинул его в раковину и обнял меня. Поцелуй за поцелуем покрывали мою шею, подбородок, щеки… Я таяла и отдавалась ласкам… Губы Эдуарда коснулись моих губ. Я приняла его поцелуй и чувствовала как бурлит в жилах кровь… Его рука скользнула мне под юбку, подбираясь… Мне было приятно и волнительно…

- Эдик, пожалуйста… - превозмогая себя, я вывернулась из его объятий… - Ну что ты… - он проявлял настойчивость и вновь поглотил мои губы.

Я уже не поддалась чувству волнения, слишком высоко взял вверх самоконтроль, понимание, что я не должна… Хотя, казалось, тетива желания натянулась до придела.  Разрумяненная я засуетилась у плиты, словно не понимая что делать дальше.

Сдерживая себя, словно после хорошей оплеухи, Эдуард отошел к столу:

- Сам удивляюсь каким покладистым я стал с тобой…- Прости, - разрезая картофель, я пыталась скрыть смущение.- Не понимаю, - Эдуард явно был взведен. – Я все равно не откажусь от тебя ни за какие деньги… Что ты боишься?- Мы не должны…- Не должны, не должны… - он вышел с кухни. – Ведешь себя как пуританка, и я на это иду…- Я тебе благодарна… честно благодарна…

У самой же все клокотало внутри. Все естество требовало отдаться страсти, губы тянулись к поцелуям, тело к ласкам, а что-то внутри словно изголодавшаяся воронка просила одного… от этого дыхание становилось неровным, жарким, затмевало все мысли… Но эта животная страсть, которую я должна перебороть… И Эдуард меня понимал…

Хотя тогда я еще не представляла что такое для мужчины быть продинамленным. Он еще попытался поспорить со мной по поводу того, что к зачету по визуальной композиции я должна буду представить работы, которые он мне собрал и ни в коем случае ни те, что я сама наснимала. Большинство из них смазаны…

- Есть, конечно, ничего… - усмехнулся он, когда я запротестовала и пыталась доказать, что порой у меня получается снять фотографии без подергивания рук. – И все же из них трудно собрать историю в снимках… - У меня еще есть время доснять…

И здесь Эдуард не стал спорить и вскоре собрался уходить.

Едва дождавшись своего одиночества, я поспешила в свою комнату и тут же легла на диван, отдавшись своей страсти сама с собой.

Хотя, конечно, каждый раз занимаясь этим, я понимала постыдность своего поступка, вспоминая как в детстве однажды мама застала меня за этим деянием… сказала, что так нельзя… как еще кое что свойственное девочкам из любопытства… с тех пор, я старалась, чтоб никто не видел моих постыдных действий, которое почему-то имели название «комарики»… очевидно они аморально… Но к черту запреты… Когда тело требует, а плоть клокочет и жаждет…

Задрав скрещенные ноги над собой, я крутила ими все быстрее и быстрее, дыша при этом словно бегун на дистанции. В теле все напряглось, натянулось и стало подвластно ожиданию лишь одного исхода… исхода, когда энергия действия превратится в нечто неведомое, но так необходимое мне сейчас, которое принесет разрядку… Еще немножко, еще… Я стонала, корчилась от усилий… На лице появилась испарина… Наконец яконвульсивно опустила ноги и, вытянув их скрещенными, налегла на них всем телом, зажимая свою промежность:

- А-а-а-а… а---ааах!!! – вдруг вырвался из груди страстный вопль, после которого я еще долго пыхтела, тяжело дышала и, постепенно успокоившись, провалилась в сон.