В. К. Шепелева | Навеки родные
Мы с мужем вступили в Коминтерновский истребительный батальон вместе. Оба ─ медики и работали в Наркомате здравоохранения СССР. Вместе с нами в батальон пришли супруги Калмыковы и Зеленецкие.
В конце октября 1941 года батальон вошёл в состав Московского партизанского полка. Началась боевая деятельность партизанских групп в тылу врага. Как мы проникали в тыл к фашистам?
Из Москвы боевые группы на автомашинах доставлялись к опорному пункту у линии фронта. Линию фронта переходили пешком гуськом, шаг в шаг, по снегу ─ на лыжах. В тылу действовали по ночам, скрытно, без связи с местным населением.
Первая боевая операция, в которой участвовала, длилась 12 дней.
14 ноября рано утром мы сели в автомашины и двинулись в путь. Прибыли на базу полка. Командир полка А. Я. Махоньков перед переходом через линию фронта пожелал удачи в боях с фашистами. Комиссар полка М. А. Запевалин провожал нас до самой линии фронта и, посмотрев на меня, сказал: “На смерть идёшь, шоколад ешь и хохочешь”. Был у меня весёлый нрав, да и о смерти не думалось, иначе воевать было бы трудно.
В газетном киоске у линии фронта я увидела философский словарь, немедленно его купила ─ книга редкая ─ и пошла с ним во вражеский тыл. Товарищи посмеивались, что “философия” (это я, значит) может погибнуть от немецкой пули, и словарь не пригодится. Но умирать никто не собирался, а философский словарь очень был нужен.
Недалеко от линии фронта осколком фугасной бомбы была убита Зоя Маркова ─ очаровательная девушка, писаная красавица. Это было первое моё моральное потрясение на войне.
В городе Руза мы должны были уничтожить важный военный объект, но при подходе к городу нас встретили немецкие патрули с собаками, видя, что невозможно выполнить это задание, мы перешли к другим боевым делам: нарушали линии связи, били обозы и машины. Однажды ночью на марше впереди нас раздалось несколько выстрелов, видимо, в наших разведчиков, где был Зеленецкий, потом всё стихло, но своих товарищей мы, сколько ни искали, так и не нашли.
В ночь с 20 на 21 ноября наша группа залегла близ шоссе, укрывшись за деревьями. Стали ждать. Показалась огромная немецкая автомашина. Боец Ибрагим Курмышов с большой точностью бросил в неё противотанковую гранату, и она остановилась. Мгновенно Ибрагим и Миша Котенко были у машины и автоматным огнём уничтожили фашистов. Взяв всё полезное нам, мы исчезли в глубине леса.
В эту же ночь группа Василия Ивановича Московца разгромила автотанковую ремонтную базу врага.
Нам, медикам, в качестве оружия полагался наган и можно было иметь ещё ручную гранату, но мне очень хотелось иметь винтовку. Посчастливилось найти её в лесу и вынести из немецкого тыла. И она стала моей.
Вторая боевая операция в тылу фашистов проводилась в декабре 1941 года на можайском направлении под командованием П. И. Полушкина и А. С. Арясова. У линии фронта под Крюковом мы попали под сильную бомбёжку и обстрел из пулемётов с самолётов противника. У нас были раненые, которых отправили в Москву на попутной машине. Остальная группа благополучно перешла передовую.
Перед боем, на оккупированной врагом территории, в лесу под развесистой елью состоялось партийное собрание, на котором в числе других и меня приняли кандидатом в члены партии. Рекомендующими были Пётр Ильич Полушкин, Александр Степанович Арясов и Антонина Фёдоровна Парфёнова. Стояла морозная солнечная погода. Собрание было немногословным, но очень торжественным.
В этой же боевой операции меня направили в разведку на объект для выяснения расположения часовых. Мне, женщине, сделать это было легче, чем мужчине, я была в штатском. После моего благополучного возвращения бойцы отправились снимать часовых. Мы вступили в бой с большой группой гитлеровцев и заставили их отойти со значительными потерями. Но и у нас пал смертью храбрых Лева Пугачевский и были раненые. Раненых и тело Пугачевского отправили через линию фронта к своим.
Когда мы возвращались, была ранена Таня Ельчанинова. Она шла без жалоб. Мы вышли к Москве-реке. Стало светать, переходить по ней к своим в светлое время было неразумно. Залезли в пустую землянку, где и просидели на морозе до темноты с гранатами в руках. Вечером мы перешли по льду Москву-реку. Нас обстреляли из миномётов. Образовались проруби. Мы не раз в них проваливались в темноте. Одежда обледенела. На высокий берег едва взобрались ─ очень устали. Но всё обошлось, и мы дошли до деревни, где были наши.
Наши женщины и девушку в боевых операциях не отставали от мужчин, были выносливы в походах, иногда даже лыжню прокладывали. Не могу не вспомнить Антонину Фёдоровну Парфёнову, неоднократного участника наших боевых походов по вражеским тылам. Проявила Тоня в боях удивительную стойкость и мужество, была иногда храбрее некоторых мужчин. При переходе линии фронта получила жесточайшее обморожение обеих стоп, вымокнув в Москве-реке, но у неё хватило силы воли пройти большое расстояние до своих.
Исключительная теплота, взаимопомощь и внимание друг к другу были постоянные. Общая опасность, как и общность задач, которые нельзя было выполнить друг без друга, породнили всех нас. Трогательной была забота о нас, женщинах. Помню, как-то после многодневного голодного пребывания в немецком тылу удалось найти в подорванной автомашине крохи продовольствия, и ребята предложили всё мне, тогда как сами были голодны, как волки. Я отказалась, чем, по-моему, очень их обидела.
Раненная Таня Ельчанинова, очень ослабевшая от потери крови, боялась, что станет помехой, просила её пристрелить. Конечно, никто не смог бы выполнить её просьбу. Мы её не бросили, и вместе вышли к своим.
Когда возникла опасность захвата фашистами деревни, где я лежала после ранения осколком мины, ребята с риском для жизни разыскали меня и на попутной машине отправили в Москву, тем спасли мне жизнь. Великое им спасибо.
(Из книги "В час испытаний" : Воспоминания ветеранов [Отд. истребит. мотострелкового полка УНКВД г. Москвы и Моск. обл. / Сост. А. Д. Букштынов и др.]. - М. : Моск. рабочий, 1989)