Мариам Бацашвили – это настоящая восходящая звезда фортепианной сцены, держащая крепко в своих руках Баха, Моцарта, Листа и Шумана. Вечер в Дюссельдорфском концертном зале Роберта Шумана мне запомнится надолго: я увидел, как робкая застенчивая девушка превращается в чистейший поток музыки, выпуская из себя всю энергию и страсть в аккорды… но до того, как Мариам отбросила очки и сыграла вслепую, была Фантазия и Фуга Баха.
Есть две стороны медали: наша юность, в которой бурлит жажда всестерающего огня, и рациональное созерцание вещей, свойственная более зрелому возрасту. Начав с Баха (Хроматическая фантазия и фуга ре минор), Мариам раскрыла стандарт, свойственный музыканту-виртуозу. Напомню, что произведение Баха очень фактурно – в нем содержится практически всё, в чем нуждается молодой талант для демонстрации своих способностей. И в этом аспекте, без сомнения, мисс Бацашвили подает себя как профессионала, однако, это всего лишь хорошая разминка перед тем, как дать волю чувствам.
Второе произведение – Фортепианная соната номер 8 Ре-мажор Моцарта дала простор для нюансов: штрихи и акценты игры так свойственны Моцарту, что несложно и потеряться в этом обилии мелочей. Моцарт послужил хорошим трамплином для прыжка в недосягаемость.
Представьте, что музыка льется рекой – сколько ручьев в нее впадают? Тем более, если Вы искушенный зритель и слушали произведение десятки раз, то уже обращаете внимание на детали. Но это ли главное? Обычный слушатель он чувствует нутром, что происходит вокруг. Ему нет дела до деталей, ему не важны нюансы. Если бы вечер ограничился только этим, то все бы сказали: какая талантливая девушка, как хорошо играет, и ушли бы с этим приятным осадком домой. Но главное - это то, что после Моцарта на сцене уже не было девушки. Не было человека, играющего по нотам. Была просто музыка – то, чего добивается настоящий музыкант, когда посредник между слушателем и музыкой растворяется. Испанская Рапсодия Листа – та кульминация, когда Мариам на сцене перевоплотилась в чистый звук. Если есть любовь в этом мире, то она скрыта там, где человек переходит в состояние Будды, просветления, и музыка становится новым Эдемом. Забудьте обо всем, и наслаждайтесь моментом, который, может быть, никогда больше не повторится. Что отразится в нашей душе – останется с нами до конца жизни. Ни это ли чудо мгновения?
Вряд ли я вспомню через какое-то время вторую часть концерта – Роберта Шумана, его Фантастические пьесы, но, напоследок, выходы на бис, укоренятся в моей памяти основательно. Робкая девочка выходит на сцену, улыбается, кланяется и снова становится чем-то недосягаемым… эта жажда любви раскрашивается сотнями новых красок эпохи чарующего романтизма.