А между тем караван совсем не спеша делал в день по 50-60 километров и наконец достиг мест, в которые так стремился караван баши.
Древняя половица гласит: Скорость каравана определяет самый спокойный верблюд.
Вот по такому спокойному кораблю пустыни и определяли время прибытия к конечной цели путешествия.
надо сказать честно, Говору надоели одинаковые пейзажи песков и скалистых гор. Иногда, очень редко караванщик приводил их отряд к источникам воды, скрытым внутри скал из песчанника.
Длинные и глубокие природные емкости были наполнены мутной, солоноватой водой. Вода была свежей и холодной, а муть составлялась из скального осадка.
Большое кожаное ведро из шкуры того же барана или верблюда, ременные или джутовые веревки.
И та конструкция, которую Говор называл "журавель", а караванщик упорно величал шадуфом. От этого слова разило такой древностью, что Говор невольно зябко пожимал плечами. Шадуфы были известны ещё во времена первых фараонов.
Как бы там ни было вода исправно поступала в бурдюки. Запасы делались, верблюды и люди отдыхали и продолжали свой путь.
Постепенно местность стала меняться. И вот однажды, там вдалеке, в лучах розового тунисского восхода сверкнула гладь большого водоема!
Вода это всегда жизнь, вода в пустыне это благо, это люди и это война, как ни странно.
Контроль над такими огромными запасами воды делал их владельца влиятельным и могущественным.
Говор невольно вспомнил Ходжу, который выкупил у жадного бая озеро за воробья . Хорошая была книжка, добрая, умная, веселая.
Позади раздалось: Хоп-хоп-хоп и караванщик, ускорив шаг своего верблюда, нагнал Говора.
Вообще то это Говор вел караван, еще точнее - верблюд Говора.
белый зверь мерно шел по одному ему известному маршруту. Караванщик изредка поправлял и направлял Говора, но не верблюда, задавал направление и рассказывал о колодцах.
Хранитель ехал впереди, остальные за ним и никто не роптал, все осознавали причину, по которой они оставили своих близких и пустились в Путь вместе с Хранителем.
Все, абсолютно, кроме самого Хранителя.
Если честно, то Говор хотел всего лишь прийти к людям, найти средства связи и позвонить по одному ему известному номеру в надежде, что это тот самый мир и то самое время, в котором он жил и живет.
Память неспешно подбрасывала подполковнику названия того, что он видел вокруг.
Вон то растение с желтыми цветками - дрок. Местные из него желтую краску добывают. А вон тамариск, местная сирень. Растет в основном возле воды и там где она есть.
А вот и вади - сухие русла рек. В сезон дождей, неосторожный путник может принять их за дороги и жестоко поплатиться за это заблуждение.
Вдали послышался звон колокольчиков и впревые за пару десятков дней Говор увидел других людей.
Разношерстный караван состоял из нескольких повозок, в которые были впряжены лошади. С голов пять верблюдов и смешные маленькие ослики.
Человек 40 народа, прикинул подполковник и сделал знак остановиться.
Встали и те и другие.
Неспешно караванщики обоих отрядом сблизились и раздалист слова приветствия.
Караванщик Говора размахивал руками и что то очень волнительно сообщал своему собрату.
Закончив разговор караван-баши вернулся к Александру.
Впереди озеро, Эль Джерид. Соленое озеро прекрасных роз.
На берегах его есть несколько мест, где можно отдохнуть и дождаться начала Великого Торжища.
Весть о том, что с нами Хранитель Синевы и хозяин Сирруша уже полетела по селениям. Завтра сюда начнут стекаться тысячи людей, что бы своими глазами увидеть тебя и услышать твой голос, о Великий.
Ну и ладушки, мысленно произнес Хранитель.
Вот теперь, только всё и начнется, - прозвучал всё тот же насмешливый котоматроскинский голос.
Караванщик, имени которого Говор так и не удосужился спросить спокойно отдавал приказания, которые немедленно исполнялись.
Сделав необходимые приготовления и выполнив обычные в таких случаях действия Говор расположился под боком верблюда.
Спокойной ночи, товарищ подполковник! - пожелал он себе.
Помним, любим, разбудим, - вновь порадовал своим голосом кто то.
Ночь опустилась над озером.
А утром Говора разбудил гомон прибывающих людей и животных, запах вкусной еды и аромат свежесваренного кофе.
И ещё смех. Звонкий смех молодой девушки, серебряным колокольчиком разливающийся на солончаковой гладью Шотт Эль-Джерид.