8 октября 2018 года
День выдался не самый лучший, да, собственно, как и все
дни последние пару недель. В довесок к обуявшему меня с
головы до пят страху перед неизвестностью не отпускает
чувство незавершенности. То ли от нависших долгов, то ли
ещё чего. "Все в руках Божьих, — повторяю про себя, как
мантру. — Всё усмотрится".
Говорят, что переезд равносилен пожару. Мол, кипиш,
суета, нервы… Нет. У нас все тихо и мирно. Брожу по
мастерской, упаковывая остатки вещей, лишь иногда выходя
на улицу посидеть под последними тёплыми лучами солнца.
И в эти минуты, на протяжении всего дня, то там, то здесь я
вижу Николая Иваныча. Это мой арендодатель. Добрейшей
души человек.
Три года мы занимали под его крышей
скромные 140 квадратов, которые, в свою очередь,
находятся на нескольких гектарах промышленной зоны,
некогда бывшей хлороочистительной.
Вокруг сосновый лес, а в двухстах метрах плещется Обское
водохранилище, которое местное население по привычке
кличет морем. Да и как не назвать это детище социализма
морем, когда противоположный берег виднеется только
благодаря песчаным обрывам, окантовывающим одну треть
всего побережья!? Как не назвать эту водную гладь морем,
когда во время ветров, на берег накатывают отнюдь не
озерные волны?
Кажется, что мне будет не хватать этого
места. Тихое, спокойное, скрытое от посторонних глаз.
Именно на этом месте восемь лет назад я сделал
предложение своей супруге. Именно на этом месте,
однажды, я обрёл себе несчетное количество друзей. Одни
из лучших воспоминаний за последние десять лет связаны
именно с этим местом. Так уж получилось, что здесь, в пару
сотнях метров от базы, где я арендовал помещение, каждый
год проводились летние христианские встречи молодёжи.
Человека, который впустил нас к себе под крышу, я знал с
первых моих посещений этого места. И когда встал вопрос о
выборе места под мастерскую, я без раздумий остановился
на этом варианте. И ради этого мы с семьёй перебрались из
Новосибирска в его город-спутник Бердск. Хотя нет, не ради
этого. Мне просто хотелось немного сбавить темп жизни.
Я снова вышел на улицу. В пятидесяти метрах от мастерской
слышится кудахтанье. Это наша птица, которую мы заберём
с собой. Из-за угла небольшой постройки вышел Николай
Иваныч, и, чтобы не встретиться с ним взглядом, я отвёл
глаза в сторону…
С первых дней нашего пребывания на его территории он
всегда нам помогал. Любую нашу нужду по технической
части, он старался восполнить, благо, он мог себе это
позволить. Всю свою жизнь он наполнял свои "закрома"
всем, чем только мог, от болтов и гаек до станков и
колёсной техники. Хранил свою базу, берег для дочери.
Даже пристроил себе жилой третий этаж над основным
зданием для того, чтобы жить здесь, рядом с тем, что имел.
Проблемы с оплатой аренды начались год назад.
Разругались и разбежались с компаньоном, крупные заказы
иссякли, и стали донимать дни бесконечной хандры и
апатии. Там не доплатил, там отложил на потом, там иную
финансовую дыру закрыл… Так и начал расти долг по
аренде. Завертелось, закрутилось снежным комом. Николай
Иваныч пошёл навстречу и уменьшил аренду почти в два
раза, но и этот жест доброй воли уже не мог остановить этот
ком.
Две недели назад я попросил его отпустить меня без оплаты
долга с сохранением за мной всего ручного инвентаря.
Разговор был тяжёлым, но его течение облегчало то, что
мне не надо было что-то обещать, врать и изворачиваться,
нужно было просто говорить, как есть. Да он и сам на
протяжении последнего года всё видел. И все понимал. И
после разговора, в котором он просто молчал, он так же
молча встал и пошёл.
— Я оставлю всё отопление, — сказал я ему в спину, — оно
перекроет хотя бы половину от задолженности.
Но ему уже было без разницы. У него, как и у всех, кредиты,
долги, обязательства…
Я отвёл взгляд в сторону, словно его не замечаю, но
боковым зрением вижу, что он направляется ко мне.
Идёт тихо, с передышками. Видно, как тяжело ему даётся
каждый шаг. Кажется, что прошла вечность, а он всё идёт и
идёт. Наконец, присев рядом со мной на
импровизированную скамью, спросил:
— Ну как, Виталик, готов к переезду? Девчонки твои готовы?
И мы вновь поговорили. Просто. По душам. О том о сём.
Словно и не возникало между нами никакого напряжения.
А вечером, зашёл его брат Миша.
— Ты много должен Николай Иванычу? — спросил он тихим
голосом.
— Да есть немного, а что?
— На похороны надо, — ответил он почти шёпотом,
повернувшись к свету ламп так, что стала видна на
щетинистой щеке слеза, оставившая после себя след.
— Не понял. На чьи похороны? — спросил я скорее
автоматически, чем от не понимания.
— Брат умер. Нет больше Николая Иваныча.
— В смысле? Я же… Я же вот, недавно с ним говорил.
— Ну вот, поднялся он в дом чайник на кухне поставить, я следом,
а он… — голос Михаила надломился, — а он сидит… Не
шевелится…
Продолжение следует..
Мы в вконтакте
Ставьте лайк и подписывайтесь на наш канал!
