Я только приехал в эту маленькую сельскую школу в посёлке леспромхоза, где потом работал прекрасные десять лет. Первое время жил в общежитии, где мне, как учителю, выделили одному целую комнату.
В первое же воскресенье рано утром стучат в дверь – сосед, стрельнуть закурить. Следом второй, потом… понятно, вчера была гулянка по случаю выходного, табак и водка кончились быстро, за самогоном ещё бегали, а вот за «Севером» бежать некуда, поэтому с утра ко мне.
Ещё забавнее было (правда, весь юмор ситуации я осознал и оценил гораздо позже), когда в дверь ко мне засунулась помятая физиономия и вежливо спросила:
– Извините, я тут брился, да после вчерашнего, прошу прощения, руки дрожат, нет ли у вас одеколона, порез прижечь?
Я поискал и протянул флакон, посетитель мгновенно исчез за дверью, а там сразу же раздался слаженный дуэт, восторженно грянувший:
– Дал!
– Да ещё и целый фанфурик!
Что в этой жизни понимал выпускник филологического факультета педагогического института? Я так и представил, как два свежевыбритых сучкоруба аккуратно смазывают себе порезы, чтобы, блестя щеками, отправиться в клуб и засесть в библиотеке, перелистывая подшивки местных и центральных газет и обмениваясь мнениями о проблемах выполнения производственного плана и выдвинутых повышенных обязательств.
Это уже несколько недель спустя я осознал, что больше свой «фанфурик» я никогда не увижу, а пока я решил на следующее воскресенье с утра отправиться на рыбалку, эти ранние гости утомляли своим однообразием, но нужно было приводить в порядок свою комнату, потом кабинет литературы в школе, да и другие дела пришли, так что я с рыбалкой затянул, а что из неё вышло, желающие могут посмотреть в моей статье «Придумал печорскую рыбу на пластмассовую муху ловить!» на Дзене.
Зима в этом году была очень ранняя, или мне так с непривычки показалось, но когда я в первых числах октября пришёл на озеро возле посёлка, лёд уже стоял прочно.
И люди азартно ловили! Рыба была невелика, но шла, не измученная зимними заморами, азартно, и я тут же сделал самую простую удочку, вытащил пару запасенных блёсенок, разыскал в своём нехитром багаже топор (в тайгу же ехал, запасся!) и в следующее воскресенье был с утра на озере.
Рыбаки уже сидели и даже ловили! Я прикинул, что у нас первый лёд на Волге … ну, три, ну, пять сантиметров, пусть здесь даже десять, пусть пятнадцать, но я же с топором! Вырублю пошире прорубь и начну таскать одного окуня за другим!
Лёд был и не 10, и не 15, и даже не 20 сантиметров, да он ещё был слоёный, между слоями была вода, и вся она при каждом ударе топора летела мне в лицо.
Я не сдался и не ушёл домой, продолжая рубить лёд до тех пор, пока ко мне не подошёл мужик и сказал:
– Хватит дурью-то маяться, возьми у меня пешню и сделай вон у тех кустов штук пять лунок, и согреешься, и поймаешь ещё что-то, кроме насморка.
Этого доброго человека звали Хорошевский, был он шофёром и про него я обязательно расскажу. А окуня я всё-таки поймал!