В московском Центре фотографии имени братьев Люмьер стартовала выставка «Ги Бурден. Следуй за мной». Сейчас фотографа принято называть человеком, совершившим революцию в мире фэшн-фотографии, но современники не всегда принимали его визионерский стиль. «То, что делал Ги Бурден, было его психоанализом на страницах Vogue», — так охарактеризовал творчество фотографа Серж Лютанс — и был близок к правде. Достаточно больше узнать о жизненном пути мастера сюрреалистической фотографии, чтобы понять, что сформировало его творческую индивидуальность.
Воспоминания о матери и отношения с женщинами
Единственное, что Ги Бурден помнил о своей матери, — смутные очертания пышной рыжей прически. Она оставила его вскоре после рождения, а затем, если верить некоторым источникам, появилась в жизни сына всего один раз и снова исчезла, изредка напоминая о себе телефонными звонками. Сохранив в памяти рыжие волосы матери, Бурден часто работал с рыжеволосыми моделями.
Травма, вызванная разлукой с матерью, повлияла на дальнейшие отношения Ги Бурдена с женщинами. Современники, заставшие Бурдена за работой, говорили, что на съемках он наслаждался своей властью — заставлял моделей принимать самые сложные позы и нередко доводил их до слез. Одна из показательных историй случилась в 1969 году на съемках для рождественского номера Vogue. По своей изначальной задумке Бурден планировал украсить лица моделей жемчугом, но затем решил наклеить жемчужины и на их тела. Чтобы закрепить жемчуг, кожу девушек полностью покрыли клеем, из-за чего они теряли сознание в процессе работы. Как позднее вспоминала одна из моделей, редактор Vogue настаивал на том, чтобы прервать съемку, иначе модели умрут, на что Бурден отвечал: «О, это было бы прекрасно — умереть в постели!»
В личной жизни Бурдена происходил недоступный для посторонних хаос. Ходили слухи, что его жена Соланж умерла от передозировки снотворного, а не от сердечного приступа, как сообщалось официально. Случилось это после того, как Бурден ушел от нее к Сивилле Далмер, которая позднее повесилась в квартире фотографа. Говорили, что в отношениях со своими партнершами Бурден был так же резок, как на съемках с моделями, что в итоге приводило к трагедиям. В работе эта его манера проявилась в кадрах, сделанных будто на месте преступления. Для календаря Pentax в 1980 году Бурден снял обнаженную модель Николь Мейер — она лежала на животе, а изо рта у нее вытекала лужа кроваво-красного лака для ногтей.
На некоторых снимках Ги Бурдена модели совсем исчезают, как в рекламной кампании бренда обуви Charles Jourdan. Единственное, что видит зритель, — это лужи крови, меловое очертание женского тела на асфальте и разбросанные вокруг розовые туфли.
Объективация женского тела
Если Бурден не отказывался от изображения женщин полностью, то оставлял в кадре лишь их ноги. К обвинениям в женоненавистничестве тогда добавлялись и упреки в объективации женского тела, которое фотограф «уменьшал» до базовых эротических частей в своих снимках. Бурден изображал женские тела, как вещи, смотреть на которые можно в отрыве от человека, которому они принадлежат. Но разве не этого требовала модная фотография, анализ которой всегда вертелся лишь вокруг одежды и аксессуаров моделей?
Влияние Альфреда Хичкока
В учителя Бурдена часто записывают сюрреалистов Рене Магритта и Луиса Бунюэля, но не меньшее влияние на фотографа оказал Альфред Хичкок. В своих фильмах режиссер часто прибегал к приему, который на Западе принято называть «макгаффин». Этот термин описывает предмет, которым по сюжету хотят обладать все герои, но сам по себе он не несет никакой сути. Как говорил Хичкок, «макгаффин — это ничто». По такому же принципу Бурден работал с частями женских тел и неодушевленными предметами, на которых строились его фотографии. Может быть, в одиноких женских ногах на перроне или причале и нет никакого смысла, но мы все равно не можем оторвать от них взгляд.