Брак герцогини Виктории Лейнингенской( мать королевы Виктории, далее герцогиня Виктория) и Эдуарда Кентского был заключён не по любви, а по расчёту – Эдуард рассчитывал женитьбой поправить свои финансовые дела. Герцогу Кентскому в год свадьбы шёл уже шестой десяток, у него были изрядное брюхо и лысина, а вдовушке – всего 32.
До свадьбы они встретились лишь однажды, когда Эдуард приезжал на смотрины в Аморбах.
Ради матримониальных планов герцог был вынужден расстаться с мадам Сен-Лоран, с которой прожил душа в душу 27 лет. Детей у них как будто не было. На основании различных косвенных свидетельств исследователями высказывались предположения о том, что у герцога Кентского и мадам Сен-Лоран дети были, причём, по некоторым подсчётам, их было не менее семи. Однако историк Молли Гиллен, тщательно изучившая сохранившиеся архивные документы, особенно финансовые, пришла к выводу, что герцог не имел потомства от мадам.
Королеву Викторию считают незаконнорожденной, плодом адьюльтера ее матери. А ее отца считают бесплодным. Но тем не менее Виктория очень похожа на своего отца. Скошенный подбородок, высокий лоб, пухлые губы бантиком, большой нос.
Происхождение Виктории ставят под сомнение и из-за наследственных болезней. До неё члены королевской семьи болели порфирией, на Виктории эта болезнь остановилась.
Но появилась гемофилия, которой не было ранее.
Отца Виктории в значительной мере заменил дядя Леопольд – она звала его solo padre.
Он уже в раннем детстве мысленно сосватал её своему племяннику Альберту, рассчитывая играть важную роль при дворе.
Ведь именно Леопольд сосватал четвертому сыну короля, герцогу Кентскому, свою старшую сестру Викторию фон Ляйнинген, 32-летнюю вдову с двумя детьми. Герцога Кентского буквально вырвали из объятий его французской возлюбленной Жюли и потащили под венец.
Исключительную роль в ближайшем окружении герцогини играл отставной капитан ирландской армии Джон Конрой.
Он был другом покойного Эдуарда Кентского, а после того, как герцогиня Виктория овдовела, стал управляющим всей её собственностью и, следовательно, особо доверенным лицом.
Герцогиня всецело находилась под влиянием этого неординарного человека, который имел все основания питать радужные надежды на амплуа «серого кардинала» при дворе королевы Виктории.
Незадолго до коронации королева Виктория переболела тифом, и Джон Конрой не отходил от одра больной, тщетно пытаясь заполучить её подпись под документом о назначении его, Конроя, личным секретарем Виктории.
К величайшему разочарованию Джона Конроя, она приняла премьер-министра лорда Мельбурна наедине, безапелляционно заявив, что и впредь будет поступать так же.
Виктории удалось отстоять свою независимость и от дяди Леопольда: она мягко, но решительно дала ему понять, что не нуждается в его советах.