Двое в предродовой. Обе Вали. Только одна помоложе лет на пять, студентка, вторая готовится стать матерью не в первый раз.
Обе со страхом ждут, когда все это кончится, и они услышат крик детей. Первая стонет, дико кричит, зовет на помощь маму, охает, катаясь по палате: «Господи, умру я, умру! Никакого ребенка мне не надо, не хочу!». Вторая молчит, стиснув зубы. Муки ее не меньше, нет. Только ее чуть-чуть «отпустит», как она думает: «Господи, только бы не дочь родилась! Неужели и ей придется так страдать, жить с вечной горечью и обидой в сердце, зависеть от чьего-то настроения, угождать? А потом – вот так, в муках – рожать? Только бы не девочка, нет!»
У обеих родились дочки. Первой еще на столе прочитали записку от мужа: «Спасибо, родная, за дочку! Я очень рад. Как чувствует себя Юлька?»
Вторая, услышав крик дочки, заплакала – наконец-то не выдержала после стольких мучений, перенесенных молча…
– Вам не надо дочку? – спросила медсестра.
– Что вы, просто мне очень больно, – ответила она. – Покажите мою доченьку. Ей же холодно, укройте, пожалуйста, поскорее.
Вторую Валентину привезли в ту же палату, где лежала первая. Их койки оказались рядом. Боль уменьшилась, пришло чувство голода. Соседка предложила горячие оладьи, которые ей уже успела передать мать мужа. Обессилевшая после суток мучений, ела их, незаметно для других подсаливая слезами, Валя-старшая.
Чуть ли не каждый час к первой приходил муж, передавая записку. Что там было написано? Наверное, справлялся о здоровье. Вторая лишь через день получила передачу. Только почему-то не обрадовалась ей. Может, тоже ждала записку? Ни к чему из принесенного не притронулась ни в тот, ни на другой день.
Первая несколько дней не подходила к окну, боясь простуды, хотя внизу стоял ее муж. Вторая же при появлении отца ребенка улыбнулась ему, забыв обиду. А в ответ на вопрос «Что же ты так бледно? А еще хвалилась, что сын будет…» разом вспомнила все горькое, все только что перенесенные муки. Но сдержалась, даже не заплакала, только почему-то стала белее простыни, накинутой на плечи.
Одна не очень-то беспокоилась, если ребенка почему-то долго не несли кормить. Лежала целыми днями, жевала апельсины, другие сладости. Старшая раненой птицей металась у дверей детской: «Похоже, моя плачет, я узнаю ее голос! Скорее несите ее, проголодалась, наверное!»
К младшей за сотни километров приехала мама – посмотреть на дочку и внучку, помочь на первых порах. Матери второй даже не послали телеграмму. Письмо, написанное в роддоме, та получила лишь через неделю. А приехать все равно не приехала.
За первой в день выписки приехали муж и многочисленные родственники. Все с цветами. Вторая же боялась, как бы в автобусе не задели ее крошку, беспокоилась: не душно ли ей в одеяльце? Май нынче такой жаркий, будто уже разгар лета…
А дальше? Дальше пути-дороги двух Валентин и их дочек разошлись, естественно. Так что сравнивать стало не с чем. Впрочем, оно и без того все ясно.
Ласки, внимание, любовь, улыбки да подарки, как и все другое хорошее, к сожалению, всем поровну не достаются, даже только что родившимся детям. Хорошо, что они не понимают этого. А их мамы?
Впрочем, разве только о них разговор?
фото: pixabay.com