«Чтобы в школе не дразнили» - один из важных аргументов при выборе ребенку имени. Однако дразнилки - практически обязательная часть культуры детства.
Если посмотреть на то, как именно строятся дразнилки, можно увидеть, что они отражают изменения в психологии растущего человека.
Ирка-дырка; Лариса - крыса; Сашка, Пашка, Машка - промокашка, хотя у нас бытовало еще и «игнашка». Ленка-пенка, Ленка - коленка.
От всего этого веет детским садом, двором и первыми попытками стихосложения. Даже не обзывалки, а в духе «что вижу, то пою». Я вспоминаю, что иногда мы не дразнились этими рифмами, а просто подбирали на досуге ко всем известным именам.
Годам к пяти появилось осознание важности родовых связей и мы освоили дразнилку, куда можно было включить всю семью оппонента, обложив его тем самым по отцу и матери. Ведь правда обиднее?
«Дядя Коля всех поколет, переколет, выколет, тетя Света всех посветит, пересветит, высветит, дядя Женя всех поженит, переженит, выженит...»
Вполне милым было имя Люба, потому что она «всех полюбит», что не казалось обидным.
Чуть позже прорезалась горшечная тема.
Наташка - какашка. Лизка - пиписка. Особенность образования уменьшительных имен в русском языке такова, что какашкой может быть почти любой.
Особняком стояло «Максим, давай поссым».
Если вспомнить психологию, то дети активно смеются над словом «попа» лет до восьми.
Хуже всего было Стасу, имя которого рифмовалось вовсе не с «ватерпас». Ромик и Эдик замыкали тройку антилидеров. Эти околоматерные рифмы, равно как «Янка-лесбиянка» продержались в обиходе подольше, лет до 13, когда всех остальных крыли матом уже не поименно, а запросто.
