без кота и жизнь — не та!
К году жизни у Масяни проявились пухлые щёки. Их стало заметно на кошке тайской породы даже сбоку, даже с затылка. И если раньше её фирменным выражением моськи лица были «ты кто такой вообще» и «это сделала не я!», то щёки внесли нюансы. Вольготно распластавшись по морде, они так подпёрли распахнутые пуговицы глаз, что теперь время от времени Масяня смотрит на окружающих как-то снисходительно. Умудрённо! Окружающим бывает неловко рядом с таким высокоразвитым существом размерами со средний семенной кабачок. Мы то и дело получаем уколы совести, смущаемся и страдаем от собственного несовершенства.
— Масяаааня! Масяаааанечка! ТыГдеБлин!
Ответная реакция: замереть сурикатом и не подавать признаков жизни даже при обнаружении. Застыть на месте и не моргать. А сразу после — пустить в ход весь отработанный мимишный арсенал: «ты кто такой вообще, это не я; да что с вас взять». Не ожидали? «Да что с вас взять».
— Масяня, кто пульт со стола скинул?
«Ты кто вообще; это не я; да что с вас взять».
— Масяня, у тебя совесть есть? Или как?
— ТыХтоВапще, это не я. Да что с вас взять...
Внезапно она может повести себя и как опытная стервочка. Театрально вздохнуть и отвернуться! Задрав при этом нетипичный для таек прямой, без узелка на кончике, длинный хвост и мягко постучав им, как указкой, по воображаемому лбу вполне конкретной, например, меня.
Кстати, о хвосте. Сейчас это — не только единственная часть её фигуры, сохранившая выразительную стройность. Но и беззвучная азбука. Посредством её хвоста мы много общаемся. Переводчик не требуется. Как правило, она либо встречает нас хвостом в виде вопросительного знака (и где вас носит?), либо недвусмысленно посылает. Но мы не уходим. Тогда Масянькины щёки (а то и хвост) транслируют в мир самодовольство. В этот момент она переходит на следующую ступень стервозной эволюции, если представить развитие домашних животных как обучение в среднем муниципальном образовательном учреждении. У кошек школьные годы стремительные. За день можно преодолеть несколько классов, можно даже перепрыгнуть через ступень. Она — отличница — бежит, мы — второгодники — тупим и не поспеваем.
«Да что с вас взять!»
Господи, я не умею воспитывать кошек! Откуда у меня в квартире появилось это волосатое прожорливое существо, способное изобразить пожилого преподавателя латыни? Которое и радо бы оставить недоразвитую студенческую братию. Но — пардон! Призвание и внутреннее благородство сделать этого не позволяют. Sapienti sat («для понимающего достаточно», лат.).
Вот сейчас она, сосредоточенно тряхнув щеками, по-хозяйски запрыгивает ко мне на колени. И я слышу в кошачьем урчании: «Ладно, покормила — погладь. Хотя лично для меня это, если что, фууууу».
Глажу её по кругленькой пушистой голове. «Мрррр», — разливается из мягкого кошачьего живота. Но мордочка старательно изображает: «ТыХтоТакой; это не я; да что с тя, муррррр—хрррррр, взяаааатттть».
— Масяня, если что, то я, как по Станиславскому, не верю. Не верю, что тебе, мадмуазель, не приятно.
Она тут же соскакивает и направляется к миске. Слышу, как шумно там зевает. Не потому, что хочет спать. А просто так. Исключительно, специально для меня. Кто научил её так совершенно унижать? И вдруг — контрольный — делает мне финт ушами и забавный кукиш хвостом.
Самодовольство. Следующий класс. Усатая дрянь.
— Мама, не переживай, она ещё дитя, — заметив эту сцену и мой растерянный взгляд, утешающе заступается за годовасика-Масяню мой сын.
Отлегло. Зато я воспитала хорошего сына! Масяня, слышишь? Без вариантов! Tertium non datur («третьего не дано», лат., одно из положений формальной логики).
— Ты кто вообще? Это сделала не я! Да что с вас взять...
Эвелина Григорьева
Фотографии придворного фотографа Масяни (которая просит всех остаться в подписчиках канала), Валерия Таратухин