Совы – не то, чем кажутся. Вот так и с фильмами.
На экраны вышел долгоиграющий отечественный проект «Кома», второй фильм режиссёра Никиты Аргунова. Тизер фильма появился в сети ещё в 2016 году, а премьера была запланирована на 2017 год. Потом её трижды переносили в 2018 году и дважды в 2019 году. Говорят, что из-за обилия компьютерной графики, которую надо было приводить в порядок.
Фабула фильма такова: молодой архитектор просыпается в очень странном мире, вроде бы похожем на наш. Но предметы поражены в нём чем-то наподобие ржи или чёрной гнили, а люди выглядят как рваные скульптуры путешественников Бруно Каталано. Потому что не люди они вовсе, а воспоминания о людях коматозников. Тогда как весь мир – это представления в групповой коме. Непонятно, как создаются всеобщие воспоминания – то ли, как флюиды вливаются в месмерическую чашу, то ли дело в пресловутой ноосфере Вернадского. Сам же коматозный мир - пель-мель из всевозможных локаций, неподвластных законам ньютоновской физики. Из китайского городка можно за секунду попасть в Венецию, а через пару минут пробегать уже мимо Родины-матери – настолько причудливо переплетаются воспоминания находящихся в коме людей.
Но экзотики в этом мире маловато. Большая часть пейзажей напоминает провинциальный постапокалиптический российский городок из девяностых: заводы, мерсы с охранниками, разбитые грузовики и автобусы в бескрайних заброшенных полях.
У осознающих себя в коме есть противники – чёрные бесформенные сущности, называемые жнецами. В реальности их мозг почти мёртв и они лежат овощами, но родственники не разрешают отсоединить от аппаратов искусственного обеспечения жизни. Всё это объясняют новоприбывшему архитектору стимпанковый отряд выживальщиков во главе с предводителем по имени Ян – в отличие от других обитателей комы, не помнящих своего прошлого и даже настоящего имени, он всё знает, поскольку сам же и создал эту коллективную кому как пространство реализации возможностей и способностей людей. Архитектор встретит в отряде любовь и конкурента за любовь, но Ян затащил его в кому не для этого. А для того чтобы он построил белоснежный Коматозный Иерусалим, недоступный для жнецов.
Как Роберт Штильмарк закамуфлировал в «Наследнике из Калькутты» под пиратские нравы лагерные отношения, так и «Кома» только на первый взгляд предстаёт помесью сюжетных ходов «Матрицы» и нолановского «Начала». Смысл её приближеннее к нам. Я не зря упомянул про девяностые. «Кома» - это идеальный фильм про второй русский капитализм. Вернее, о том, чем он хотел представить себя.
«Флаг какого-то государства, только не вспомню какого», - говорит один из выживальщиков, глядя на развивающийся дырявый триколор на подводной лодке.
Но ведь и в сферическом 1993 году, представленном во «Снах» (это слово важно и для «Комы») Карена Шахназарова, россияне не понимали, в какой стране они живут. СНГ что ли, или как-то так? Кома очень напоминает осознанные сновидения, с помощью сновидений же можно выйти из комы. Такая теория развивается в фильме.
И здесь интересно, как кома позиционируется Яном, её отцом основателем. В реальной жизни он был учёным, медиком, но финансирование его кафедры сократили в пользу более интересного и перспективного направления. Что-то там из индустрии красоты, кажется. И он решил создать религиозную секту, отправляющую людей в кому. Потому что там, по его словам, можно получить всё, что захочешь.
Не так ли пропагандировались в конец восьмидесятых последствия краха советского проекта младшими научными сотрудниками? Капитализм придёт – порядок наведёт. Это при застойном социализме ты вынужден строить однотипные кирпичные коробки, а, если не хочешь, то тунеядцем станешь. Это при застойном социализме твоё иное видение мира считают вялотекущей шизофренией и отправляют в психиатрическую больницу. В идеальном капитализме ты сможешь стать великим архитектором, духовидцем, брутальным мачо или просто быть с любимым человеком рядом – ведь он сможет зарабатывать большие деньги и больше не будет непонятным диссидентом-отщепенцем.
На поверку всё оказывается фейком, поскольку все способности в коме используются лишь с одной целью – для борьбы со жнецами. И жнецы – это не просто какие-то там бандюганы из девяностых. Это всеобщая необходимость выживать. Делать большие деньги, если точнее. Ну, если не хочешь стать обычным человеком и тянуть трудовую лямку на коматозном заводе. Разделение мира на жохов и лохов из «Журавлей и карликов» Леонида Юзефовича из того же самого 1993 года. «Зато проживёшь дольше», - успокаивает предводитель рабочих архитектора, который переживает поначалу по поводу того, что у него нет никаких способностей. Живи и не высовывайся, правда, и до тебя жнецы смогут дойти. Выживать нужно всем, но не все умеют.
И, естественно, от предложения навсегда остаться в мире комы все выживальщики отказываются. Но младшие научные сотрудники так хорошо умеют уговаривать, обещая утопическое место без жнецов. Только вот такое место при капитализме существовать не может, и жрецы найдут способ, чтобы проникать и в белоснежный Коматозный Иерусалим.
К тому же, и осуществление всех возможностей происходит в фальшивом коматозном мире – в локусе жижековской идеологии или марксистской предыстории. И настоящая история, предполагающая осуществление подлинных человеческих способностей без необходимости выживания в материальном мире, возможна только после освобождения от типичных буржуазных штампов и представлений.
И мира, в котором они господствуют.
Если понравилась статья, подписывайтесь на канал!