Глава 4.
Проснулся я от требовательных повторов французских фраз, неспешно и фиоритурно выпеваемых Еленой Павловной Бахметовой. Зорко уставившись в освещённую солнцем стенку, я вслушивался в упругие звуки горловых спазм и, невольно, узнал в их мелодике рингтон романса старой графини из «Пиковой дамы». Я вытащил из-под себя онемевшую от неподвижности руку и потянулся к брошенной за подушку трубке телефона. Уже через секунду услышал весёлый голос своего однокашника, сообщавшего, что подтвердились мои предположения о дотах Маннергейма, что опера сегодня прочесали часть катакомб и, не найдя ничего, даже звонили ему днём и обещали по возвращении в город излишне серьёзно поблагодарить его информатора; что какой-то молодой лейтенантик из местной ментуры вдруг наткнулся на свежие следы шин на заросших травой дорожках подъезда к углублённой в лес линии укреплений; что были найдены почти все взятые у Тихомирова вещи; что предметы эти, наверняка, хранились для отправки за бугор до дня смены «проплаченных» таможенников и погранцов; что хотели устроить засаду, да начальство объявило идее отбой, поскольку всё равно были спугнуты все возможные сторожа раритетов, и, одновременно, приказ вернуться в город с коллекцией. «Ребята обещали проставиться, – кричал однокашник, – и просили спросить, не знаешь ли ты случаем, где могут находиться предметы из усадьбы Черкасовых? Смеются, конечно, но, если ты, действительно, чего-нибудь знаешь, не жми информацию и… – однокашник засмеялся и замолчал на секунду. – Короче, пока суть да дело, предметы сейчас можно оформить оптом – без, естественно, упоминаний в деле о тебе. Ты понял?» – захохотал однокашник, и я отключил трубку.
Часы показывали четыре с четвертью. Позвонив находившемуся весь день в суде Бахметову, я переназначил с ним встречу с шести на восемь вечера; и, за это время, успел смотаться на острова и выкопать из земли часы и табакерки. Слава богу, что всё закончилось так, как закончилось и не пришлось лезть в дебри воровских малин; а могли ли быть последствия от этого дела лично для меня, сегодня я думать не стал. В нашем «присутственном» кафе я рассказал Бахметову все перипетии расследования и передал целлофановый пакет с вещами. Бахметов хотел было развернуть пакет; но, махнув рукой, вдруг вернул мне его назад, а сверху положил конверт с гонораром. «Спасибо, что спасли Кирилла; а с Шамилем я сам разберусь» – буркнул Сергей, вставая со стула, и протянул мне руку. Уже через час я встретился с однокашником и с лёгким сердцем освободился от заботивших меня раритетов. Я не знал тогда, что после всех пресловутых средиземноморских пляжей мне ещё аукнется та самая авантюра со звонком Клоду – поневоле придётся знакомиться с ним самим, с его преданной помощницей Кротовой, как и со всей организацией службы безопасности «Калипсо». Мог бы по ходу описать и историю мести Клода за срыв операции вывоза за кордон шедевров Тихомирова, но она произошла через месяц после описываемых событий – то есть явно бы вышла за рамки сюжета о трансформациях сознания Бахметова в Петербурге; и, к тому же, сообщу заранее, послужила причиной моего временного бегства из города, – место ей, таким образом, только в следующем романе.
А пока я вернулся домой, вернулся уже затемно и долго ещё курил у окна, рассчитывая, как бы завтра без опасности забрать машину из «Калипсо»; да, наверное, и вообще пытаясь понять – в чём же соль идеи моего участия в странном сценарии судьбы коллекции?
Продолжение - здесь.