Я очень хорошо ее помню - прабабушку Агнию. Ласковые глаза в морщинках. Руки, которые топили печь, носили воду с оледеневшей колонки, стирали в огромной лохани. Когда-то она жила в большом веселом доме, приютившим несколько поколений предков. Но… пришел тридцать седьмой год и все рухнуло.
Ровесница столетия
Агния - ровесница ушедшего века. Еще в середине 19 столетия средоточием жизни в Западной Сибири был Томск, через него шли все дороги. А Ново-Николаевск, где появилась на свет прабабушка, - просто городишко в Томской губернии.
Так бы все оставалось и по сей день, если бы не железная дорога. Натянулись струны рельсов, перекинулся через Обь гигантский мост - чудо инженерной мысли. Пламя паровозных топок подарило новую жизнь городу и жившим в нем людям.
- Едет, едет, отец едет! Это его гудок! Девочки, накрывайте на стол!
Машинист - в те времена профессия модная и завидная! Отец Агнии был не просто машинистом, а знаменитостью. Почетный гражданин Ново-Николаевска: его гудок узнавали люди - вот, мол, Степан едет.
- Мама заслышит его, бывало, всполошится - и нас всех всполошит! - вспоминала прабабушка. - Дом стоял недалеко от железной дороги, он успевал забежать пообедать. Сядет чинно, поест, стопочку выпьет - и снова в путь…
Супруга, восемь детей: большой семье прапрадеда Степана хорошо жилось в просторном доме. Агния с сестрами и братьями учились в гимназии. Писали в альбомах милые стихи, мечтали о любви.
И даже война и революция не слишком изменили спокойное течение провинциальной жизни.
В 1921 году Агния встретила Петра, ставшего не только мужем, но и любовью всей жизни.
Время несло перемены: Ново-Николаевск стал Новосибирском. А в семье Агнии и Петра в 1923 году на свет появилась милая дочурка Маргарита. Родители плакали от счастья и верили в прекрасное будущее - а как иначе?
Но времени до страшной минуты оставалось все меньше…
Жена врага народа
Ночью в дверь постучались.
Собирайтесь. Есть разговор. Не плачьте, гражданка, разберемся! У нас ошибок не бывает! Если ни в чем не виноват - отпустим.
Потянулись черные дни ожидания. Агния каждый день ходила к чугунным воротам, ждала у окошка в толпе таких же растерянных людей. Они пытались ободрять друг друга: "Разберутся… должны разобраться… они же ни в чем не виноваты…". Они надеялись.
И вот он - листочек. Руки трясутся, буквы плывут перед глазами: "Осужден… японский шпион… десять лет... без права переписки и передач". Агния и четырнадцатилетняя Маргарита были уверены - ошибка… Разберутся… И войдет еще отец и муж, обнимет, засмеется - и все станет как прежде!
Но жизнь уже раскололась на "до" и "после"
Уведомление о выселении из дома. Не положен жене врага народа хороший дом. Вот избушка. Ну и что, что маленькая и тесная. Скажите спасибо, что таких как вы на свободе оставили. Благодарите Вождя.
Школа. Пионерская дружина построена: "Маргарита, выйди вперед. Ты - дочь врага народа. Ты должна отречься от отца, если хочешь остаться в наших рядах! " "Нет, я не могу!". "Ты больше не пионерка, отдай галстук!".
- Как же ты ты это выдержала? - спрашивала я бабушку Риту. - Ведь это так тяжело?...
- Да, было непросто, - качала она головой. - Из пионеров исключили. Дразнили "дочь врага народа!". Но я очень любила папу! Я еще верила, что разберутся, что как-то еще все наладится…
Шло время. Агния выстаивала огромные очереди в надежде хотя бы узнать - где же он?? Засовывала в котомку теплые вещи - варежки, носки, - вдруг все же удастся передать, упросить, умолить?? Ведь, говорят, их на север отправляют, как он там, любимый Петенька, в голоде, на холоде… Нет, не положено! Хватит уже таскаться! Но она ходила…
Одежду хранила…
Началась война. Помчались на Запад вагоны с добровольцами. А обратно потянулись эшелоны с оборудованием, с драгоценными картинами и статуями. Заводы, музеи, дворцы, институты - все переживало страшное время в Новосибирске, давало ему жизнь, растило город.
Агнии оставили возможность приносить пользу обществу. Она продолжала работать диспетчером на железной дороге. Близость от пульсирующей артерии страны позволяла видеть многое. Вагоны со стонущими ранеными. Жавшихся к друг другу оборванных ребятишек.
В сорок втором стали прибывать прозрачные тени из застывшего ленинградского ада. В Новосибирске было не так голодно, но ни одной хлебной крошке пропасть не давали. Жидкая баланда - вот и весь обед.
Несколько раз Агния открывала шкаф, где висели костюмы мужа. Продать? Но надежда мешалась с суеверным страхом. Что же это я - будто уже не верю? Вернется Петя - и что наденет? Нет уж, висите, дожидайтесь хозяина.
Всю войну прабабушка продолжала ходить к дверям НКВД. И когда пришла победа. И даже когда выяснилось, что вместе с ленинградской волной принесло суженого для дочери и появилась на свет внученька… Все равно продолжала ходить, стоять и ждать.
Есть информация о вашем муже…
Наступил 1953 год. Шепот, звучавший на кухнях, превратился в крик. Сомнения обрели плоть, а из серых папок потекли ручейки горькой правды. И снова бесконечная очередь - но на этот раз уже не гонят. Но говорят - нет сведений. Зайдите позже. Еще два года хождений, отказов - уже вежливых. И вдруг: да, есть информация - зайдите завтра.
Вечером собрались за столом. Риточка, зять, и внучки - уже две! Угасшая было надежда затеплилась: а ну как скоро приедет дед Петр, какое это будет счастье!!!
"Зайдите. Вот ваш документ". И снова дрожь в руках и слезы застят… Но буквы упрямы: "Свидетельство о смерти". Июнь, 1937 год. "Мне очень жаль"...
Жаль??? Как же так??? И месяца не прожил после ареста… И все эти годы…
Агния не помнила, как дошла до дома. Дочка подхватила на руки, отпаивала валерианкой. Лишь потом взяла в руки документ… Прочитала… Разрыдалась…
Так и не вышла замуж
Они так и не смогли узнать место захоронения - как и тысячи других. Уже позже были обнародованы страшные документы: документ за подписью начальника УНКВД по Западно-Сибирскому краю:
"Найти место, где будут приводиться приговора в исполнение, и место, где закапывать трупы. Если это будет в лесу, нужно, чтобы заранее был срезан дёрн и потом этим дёрном покрыть это место, с тем, чтобы всячески конспирировать место, где приведён приговор в исполнение — потому что все эти места могут стать для контриков, для церковников местом [проявления] религиозного фанатизма".
Прабабушка больше так и не вышла замуж. Не могла забыть своего любимого Петеньку.
В день рождения 3 февраля 1987 года у прабабушки Агнии случился инсульт. Она прожила еще две недели: лежала в забытьи и чуть слышно шептала - стихи Надсона. Был у дореволюционных гимназисток такой любимый поэт.
17 февраля она ушла из жизни, оставив нам память о великой женской любви, верности и терпении.