История из жизни нашей подписчицы. Про мужчину, который очень сильно хотел построить свой дом. И для того чтобы осуществить мечту, поехал на заработки на север, где отморозил ноги.
Екатерина, 30 лет. В 35 лет он стал калекой, потому что это я позволила хирургам отрезать ему ноги, потому что имею любовника. Три года назад я чувствовала себя самой счастливой женщиной в мире. Наслаждалась декpeтным отпуском – с нашим младшим сыном Назаром (вообще-то, он должен был родиться Оксаной, которую мы ждали шесть лет). А старшие близнецы, Максим и Андрей, собирались в третий класс.
Муж Богдан работал в автомастерской, вроде бы хорошо зарабатывал. Говорю как будто, так как на продукты, квартплату, скромную одежду и игрушки денег хватало. Богдан жил планами построить собственный дом в родном селе. С отдельными комнатами для старших сыновей и розовой комнаткой для будущей дочери рядом с нашей спальней, с просторной кухней, а еще с садом и прудом.
Картины этого райской жизни мерещились мужу даже во сне. Потому что иногда среди ночи он просыпался и рисовал схемы окон, чердак, подвал, в котором планировал оборудовать мини-мастерскую. Зарплаты автослесаря на это в общем то скромное имение, конечно, не хватало. Воплотить в жизнь идею нашего семейного имения Богдан решил, завербовавшись на строительные работы.
Я тоже мечтала о домике в деревне, всегда свежее молоко, куриные яйца и овощи для детей, но от этого решения была в отчаянии. У Богдана наследственная болезнь - ваpикоз вeн на ногах, поэтому они мерзнут даже при плюсовой температуре. А у нас - морозы. Как ему работать на стройке? Не менее меня беспокоило и то, что двое старших сыновей, которым в их возрасте так нужно отцовское воспитание, останутся на моих плечах. Но муж никаких аргументов против слушать не хотел. Его горячо поддерживала мама-вдова, которая уже видела, как единственный сын заведет хозяйство рядом с ней.
Сначала все шло по плану. Богдан хорошо зарабатывал, строил промышленные объекты на севере. Ежемесячно переводил на банковский счет средства. Я этих денег не трогала, обходилась декpeтными, вышивала на продажу, а свекровь из села регулярно передавала свежие продукты. Через год наша семья стала ближе к воплощению нашей мечты настолько, что во время коротких отпусков Богдан скупал стройматериалы, складывал их на мамином дворе.
На рождественские праздники в позапрошлом году муж задержался дома дольше, чем обычно. Через месяц его отпуска я узнала, что беременная. Как и в предыдущие разы, у меня был ужасный токсикоз. Гинеколог говорила ложиться в больницу. Но не с кем было оставить детей. В госпиталь, как назло, с пнeвмонией попала свекровь, Богданова сестра все время была у нее.
Эта беременность была неожиданная, потому что мы предохранялись, как могли. Однако я и подумать боялась о том, чтобы избавиться от нее. Однако Богдан в телефонную трубку сказал: "Катенька, рассуждай как цивилизованные люди. У нас уже есть трое сыновей. И только две комнаты. Может, подождем с Оксаной? Еще год-полтора - и когда будет свой дом, тогда ... Впрочем, выбор за тобой. Только прикажи, и я вернусь. Не хочу, чтобы ты в таком состоянии была одна ".
Эти слова поразили меня. С одной стороны, муж готов был пожертвовать своей мечтой жизни ради меня. С другой, он переводил сложное решение на меня. А меня от токсикоза даже шатало, я не могла завтрак разогреть детям, чтобы меня не стошнило. Есть не могла, пила только воду с лимонной кислотой. Когда в очередной раз в доме сломался лифт, и я должна была тянуть Назарчика на пятый этаж на руках, у меня открылось кpoвoтечение. Врач объяснил: чтобы сохранить беременность, нужно минимум месяц, а возможно, и дольше, полежать в больнице. Даже тогда никто не гарантирует, что не потеряю ребенка.
Когда тебе так плохо, долго не колеблешься. Я избавилась от беременности. Мне даже было все равно: мальчик должен быть или девочка. И это был настолько мал срок, что врачи не определили пол. Но Богдану, когда он позвонил, я сказала, что это была дочь. Чтобы хоть частично почувствовал мою боль и запоздалое раскаяние. Когда, проснувшись утром без надоевшего тoкcикоза, радовалась недолго, потому что вдруг поняла, что совершила огромный грех, и только молилась, чтобы Бог не наказывал за это моих детей.
С последним работодателем Богдану и его бригаде, как сначала показалось, очень повезло. На этот раз было частное строение. Хозяин спешил достроить дачный дом до Пасхи. Пообещал тройную плату, строители на это подписались. Хотя должны были работать круглосуточно, без выходных, и на улице постоянно падал мокрый снег. Ели только раз в день, и то консервы. Спали по очереди, почти в не отапливаемых вагончиках, даже не разуваясь. Терпели, потому что у каждого были свои планы на тройную оплату, своя мечта.
Как-то после смены у моего Богдана затекли, а потом посинели пальцы на ногах. Отогревал их над печкой, в ведре с горячей водой. Стало еще хуже. Коллеги отвезли в частную клинику - хозяин запретил в государственную, боялся привлечь внимание госслужб, потому что люди работали нелегально, еще и грубо нарушая трудовые нормативы. У большинства рабочих, в том числе у Богдана, закончилось разрешение на пребывание в стране.
Медики поставили мужчине диагноз "траншейная стопа" - объяснили, это следствие специфического обморожения, которое можно заработать даже при нулевой температуре, если иметь ваpикоз и ходить в мокрых сапогах. Продержали моего Богдана три дня в стационаре и выставили ему счет со многими нулями. А еще посоветовали возвращаться домой, мол, в сырости и на холоде состояние может только ухудшиться. Богдан не послушал, проработал еще две недели, вплоть пока у него температура не повысилась до 40 градусов.
Хозяин ни копейки ему не компенсировал. Только приказал убираться как можно скорее. Все карты были в его руках - ни одного контракта на работу, даже элементарного трудового соглашения Богдан и его бригада не имели. Друзья погрузили моего мужа на полку поезда, и там он, один, еще сутки бредил в горячке, а я с машиной "скорой" встретила его на вокзале.
Когда моего Богданчика привезли в больницу, на его ноги страшно было смотреть: черно-синего цвета, от них шел запах гнилого мяса. Богдан был бес сознания. Врач сказал мне: "Это – гангрена 4 степени. Время упущено. Или мы немедленно ампутируем обе конечности, или за неделю вы мужа похороните ".
Я посмотрела на Богданово бледно-серое лицо, надеясь увидеть там хоть каплю сознания, мне не хотелось принимать это решение самой. Но муж меня даже не узнавал. У его мамы случился гипepтонический кризис, ей не говорили об ампутации. Я подписалась под документом, не возражаю против операции и осознаю ее последствия.
На следующее утро мы с невесткой сдали по 350 мл крови, на это согласились сделать еще пятеро ее односельчан. Один из них, сосед свекрови, все таки разболтал ей о операции, женщина публично обругала меня. Сказала, что хочу сделать Богдана инвалидом и бросить, потому что, наверное, уже имею любовника. И в больницу – ухаживать за сыном, когда он отошел от наркоза, даже не приехала. В реанимации я дежурила одна, а малого Назарчика оставила у соседки. Первые слова Богдана были: "Как у меня горят ноги!" Ему дважды в день кололи сильное обезболивающее и успокоительное, он постоянно спал, а я сидела рядом и молила Бога, чтобы он выжил.
На пятый день температура спала, нас перевели в общую палату. И тут до Богдана дошло, что с ним произошло. Он плакал, как ребенок, потом отказался есть. К жизни его вернул только визит трехлетней племянницы Маруси. Она обняла дядю, поцеловала, рассказала ему все стихи, которые знала, и, в конце концов заявила, что хочет остаться с ним в больнице. Знаете, как это бывает: ребенок растет без родного отца и липнет к чужому. Богдан расчувствовался и пообещал девочке, что скоро-скоро придет домой.
Он каждый раз радовался визитам Марусе больше, чем посещению наших сыновей. Однако "скоро-скоро" растянулось на несколько месяцев. Все деньги, заработанные адским трудом Богдана, были потрачены на его лечение и реабилитацию. Но муж, слава Богу, выздоровел, пересел в инвалидную коляску.
Я вышла на работу в детский сад - здесь со мной целый день младший ребенок, а старших, школьников, мы отдали в спортинтернат. Ночью я, как и раньше, вышивала на заказ, тем и перебивались. Так прошел год. Я не жаловалась на жизнь, хотя от усталости иногда засыпала стоя. Смирилась с тем, что меня, еще молодую женщину, муж теперь воспринимал только как няню. И с тем, что младший сын его раздражал, а со старшими Богдан был слишком строгим, вообще он находил теплые слова только для своей маленькой племянницы.
Одна беда: возвращаясь домой, я начала замечать, что от Богдана отдает спиртным. Он не нашел другого спасения от депрессии, как пить в обществе соседа-неудачника. И, жалея своего мужа, я не устраивала скандалов. Но когда он в очередной раз заснул, забыв на включенной плите борщ, и едва не сжег наш дом, утром я поставила вопрос ребром: или алкоголь, или наш брак. И тогда Богдан с ненавистью выкрикнул мне все, что ему наболело. О том, что задыхается в четырех стенах, в этом опостывшем доме, на лестницу, у которой нет пандусов для инвалидной коляски. О том, что в 35 лет он стал калекой, потому что это я, оказывается, мечтала о просторном сельском доме и заставила его, как раба, работать на стройках.
А потом прозвучала свекровина версия о том, что я позволила хирургам отрезать ему ноги, потому что имею любовника. И последней каплей стало обвинение меня в убийстве нашей Оксаны. В довершение впервые после приезда Богдан признался, что отморозил ноги, потому что напился как труп, когда узнал о потере дочери, и заснул в мокрых сапогах на улице.
Я чувствовала себя такой раздавленной, что даже плакать не могла. Поэтому не протестовала, когда Богдан, в конце концов попросил завезти его к маме. Он даже сказал: "Ради Бога. Здесь я умру ".
В этом году на Рождество мы с детьми впервые после отъезда Богдана побывали у свекрови в деревне. Она сама просила извинения. Уже не сердится. Я сквозь слезы слушала, как мои сыновья вместе с двоюродной сестренкой пели колядки, смотрела, как они увлеченно и дружно катили коляску с Богданом на озеро - кормить пару лебедей, не улетевших в теплые края. Как вместе с папой радостно играли в баскетбол на стадионе рядом с новой сельской школой (Богдан, бросая мяч, едва не прыгал с кресла). А еще мне больно было видеть, как на свекровьеном дворе пылятся и покрываются ржавчиной стройматериалы - как руины большой мечты мужа. Нашей мечты.
Дарим iPhone 11 PRO, шубку из эко меха (цвет и размер на выбор победители) или денежный эквивалент в нашей группе вконтакте:https://vk.com/public138152798 | Подписывайтесь, в ней Вы найдете полезные советы от специалистов, а так же сможете задать свой вопрос на стене группы!