Первое боевое крещение, то есть кровавое, Фенька получил совсем не в драке.
У него был друг Серёжка. Ну, совсем, как, в мультфильме – «ко мне приходил Серёжка, мы с ним поиграли немножко». Фамилия у Серёги была очень подходящая для его характера – Немиров.
Мать у Сергея умерла рано, и он остался на попечении отца.
А так как отец много работал, то Серёга был предоставлен улице. А на улице законы совсем не те, что в семейном кругу, в котором находился Фенька.
Если к Сереге подходили двое или даже трое, и что-нибудь ему предъявляли, даже самое безобидное, типа «как тебя зовут», Серёга немедленно бил в лицо самому крепкому, а потом уже добивал остальных, если те, не подумав о последствиях, оставались на месте, а не убегали.
Как ни странно, Серёга был такого же телосложения, что и Фенька. Но Фенька не любил драться, а Серёга привык к улице и дрался всегда и везде со всеми, кто его не уважал, или просто смотрел на него косо. А вот с Фенькой он подружился. Видимо, ему нравились ум Феньки и рассудительность, а может, просто Фенька дополнял Серегину воинственность в противовес Фенькиному пацифизму, а может, из-за того, что иногда Фенька приводил Сергея к себе домой. Но всегда Серёжка защищал Феньку от чужаков, хотя иногда сам зло подшучивал над ним, и даже издевался, но, наверное, это потому, что Фенька не был драчуном. Но и Фенька не оставался в долгу.
Как-то Фенька по телевизору услышал фамилию Немирович-Данченко. И с тех пор стал называть так Серёжку. А от Феньки этому научились и другие пацаны во дворе. Серёга очень злился. Считал, что это прозвище для него унизительно, и пытался обидчика поймать и побить. Не знал он тогда, кому принадлежит эта фамилия, а то, может быть, по-другому относился бы к дразнильщикам.
Ещё одно обстоятельство вызывало у Серёжки гнев. Был у Сереги пёсик. Как его звали, сейчас никто не помнит. Но все пацаны обзывали пёсика Аяврик. Так звали волчонка, прирученного мальчиком-эвенком в фильме «Друг Тыманчи», который в тот год показало Центральное телевидение. Ну, а Серёжку, соответственно, дразнили именем мальчика – Тыманчи. Ох, как Серёга гонял обидчиков. Ну, а если кто попадался ему, того он бил нещадно.
Раз в год Сережка ломал то левую, то правую руку. Как он это умудрялся – непонятно. Видимо, из-за своей неусидчивости. И что самое интересное, сломанная рука не мешала драться, а наоборот, гипс был в драке главным помощником.
Познакомился Фенька с Серёжкой в первом классе. Правда, Фенька учился в «А», а Серёжка в «Б». Но это им не помешало дружбе. Жили-то они в одном доме. Только Фенька в пятом подъезде, а Серёга в третьем.
Закончив первый класс, Серёжка и Фенька решили это дело отметить. Ну, конечно же, отметить не так, как это делали их отцы, то есть возлиянием спиртосодержащих напитков. В то время Фенька и Серёжка ещё не помышляли о напитках, кроме лимонада. Они решили отметить окончание очередного учебного года каким-нибудь интересным занятием.
Итак, они пришли к Сереге домой. Серёжкин отец был в это время на работе, так что в квартире они были одни. Серёжка достал из портфеля свои тетрадки, в которых, иногда, проскакивала самая высокая оценка - тройка. Остальные оценки, в основном, были «пары» и «колы».
- Сейчас мы будем «пары» казнить! – Сказал Серёжка. – Ты будешь судьём. Будешь переворачивать листы, а как увидишь двойку или «кол», кричи – казнить!
- Понятно. - Сказал Фенька и собрал все тетрадки в кучу.
- А я буду палачом. Буду им «бошки» отрубать!
Про казнь, видимо, Серёжке навеял мультфильм «В стране невыученных уроков», где была фраза «казнить нельзя помиловать».
Серёжка сходил в кладовку и принёс небольшой отцовский красивый топорик с металлическим топорищем. Серёжкин отец был охотником, и такой топорик он приобрёл специально для охоты, дров для костра нарубить, шалаш сделать или палатку поставить.
Затейники уселись на пол, положили разделочную доску, чтобы не повредись пол, и начали экзекуцию. Дело шло споро. Двойки вырубались направо и налево. Фенька только успевал переворачивать страницы. Серёга наносил удары со всей мочи, так что в тетради зияли огромные дыры, и кругом уже валялись бумажные ошмётки от страниц.
- Пропустил! - Крикнул Фенька, заметив, что на перевёрнутой странице осталась недобитая «пара», и перевернул страницу обратно.
Но занесённый Серёжкой топор по инерции со всего маху опустился вниз и … попал точно в средний палец Фенькиной левой руки. Удар пришёлся не поперек, а вдоль. Поэтому палец остался на месте. Но по всему пальцу от ногтя и до ладони зияла большая рана. Через секунду хлынувшая кровь залила все тетради и пол.
- Аааааа!!! - Заорал Фенька, размахивая рукой и разбрызгивая при этом кровь на всё, что было в комнате.
- Не махай рукой! - Закричал Серёга, схватил Феньку и усадил его на пол.
Но Фенька не стал сидеть, а упал навзничь. Поднял раненую руку вверх и всё равно махал ею направо и налево, обливая себя и Серёгу кровью. Серёжка кинулся к серванту и стал там что-то лихорадочно искать.
- Бинта нет! – Он крикнул так, как будто на него надвигались немецкие танки, а у него кончились гранаты.
Он открыл другой ящик и с победоносным криком индейца вытащил огромный кусок ваты, и лихорадочно стал приматывать его к Фенькиной руке. Вата тут же набухла кровью.
- Надо в «транву» бежать! - Сказал Серёга, имея в виду травматологический пункт.
Но Фенька это уже и сам понял. Он кинулся к двери, и в один скачок, преодолев два пролёта, выбежал на улицу.
В это время мать Феньки Рая пошла за ним, чтобы привести домой на обед (телефоны тогда были не в каждой квартире). И она как раз шла от своего подъезда к Серёжкиному. И вдруг она видит, как навстречу бежит с рёвом её сын, всё лицо и рубашка которого измазаны кровью, а на руке висит огромное кровавое месиво. Вата набухла кровью до такой степени, что была похожа на огромный кусок мяса. Рая чуть не упала в обморок от такой картины. Но опомнившись и разобравшись, она схватила Феньку и повела его в травмпункт, благо он находился совсем недалеко.
Феньке палец зашили.
И уж потом и он, и Серёга получили по первое число. Фенька от матери подзатыльник, а Серёга от отца – ремня.