Глава российской делегации в ПАСЕ Пётр Толстой, только что избранный вице-спикером, спускался по ступеням к машине. На душе у него было неспокойно: как ни улыбались ПАСЕюки, как ни пыжились, организация эта всё равно оставалась враждебной России и новоиспечённый вице-спикер это хорошо понимал. Нужно было ждать провокации. И она воспосоледовала.
Навстречу "посланнику Кровавого Мордора" из толпы вынырнуло традиционно-бандеровски не обезображенное интеллектом и фантазией существо женского пола "второй древнейшей профессии" и косноязычной скороговоркой на "москальском наречии" выдавило из себя "традиционно неожиданный" вопрос:
- Вы можете пожалуйста назвать страны, которые также считают Кры... воссоединение Крыма с Россией, а не аннексией украинской территории? Кто поддерживает вашу позицию?
Пётр Толстой, как подобает политику его калибра, ответил мгновенно, точно и бесполезно для вопрошающей:
- Нашу позицию поддерживает народ России. Нам этого достаточно.
Бандеровская журналистка аж задохнулась. Ну вот непривычно ей такое кощунство: народ своей страны поддерживает, а остальные - без разницы! Ну вот не предусмотрено в бандеровской культуре и истории такое, чтобы мнение своего народа было превыше, чем - чужого!
- А в Европе кто поддерживает??? - взвилась "неполживая", перебивая Толстого (ну вот не предусмотрена такая опция "воспитание" у бандеровских журналистов).
- А в Европе, это самая большая европейская страна - Российская Федерация.
Бандеровская журналистка не нашлась, что ответить. Ну вот не вмещалось в её головёнку. Мир рухнул. Что это такое: мнение Европы и - без разницы? Мнение США - без разницы! Как жить? Как жить?
Не знаю, вспоминал ли Пётр Толстой знаменитую фразу Александра III: "Пока русский царь удит рыбу, Европа может подождать!". Но получилось у Петра Толстого - в лучших традициях русской дипломатии. Той самой, которая ломала об колено и Европу и Америку. Такого вы не услышали бы от Шеварднадзе. Такое могли сказать Иван Грозный, Николай I, Александр III, Столыпин, Витте, Сталин, Громыко. Сегодня - Пётр Толстой. И вякнуть ему в ответ никто не осмелился.