Банк России опубликовал поправки в положение 375-П, которые касаются признаков сомнительных операций.
Перечень критериев необычных операций «не обновлялся на протяжении последних восьми лет», то есть с момента появления положения в 2012 году, обращает внимание представитель ЦБ. Регулятор совместно с Росфинмониторингом год разрабатывал эти признаки, чтобы «исключить устаревшие и добавить новые схемы совершения подозрительных операций с учетом современного развития финансового рынка и общей цифровизации технологий предоставления банковских услуг».
Например, ЦБ предлагает не считать подозрительными ситуации, когда клиент проводит операцию, несмотря на высокие комиссии или заградительные тарифы (признак 1108). Регулятор также убрал пункт о «нестандартных и сложных» расчетах: даже если операции отличаются от обычной практики клиента, их нельзя сразу относить к сомнительным, следует из документа. Тем не менее, если транзакции «не соответствуют общепринятой рыночной практике», это повод для повышенного контроля.
Правила взаимодействия банков с клиентами, которые привыкли сворачивать свою деятельность при возникновении подозрений у кредитной организации, также могут уточнить. Если клиент отказывается от разовой операции или просит закрыть счет и выдать деньги после вопросов со стороны банка, это должно считаться признаками сомнительности, следует из документа.
При этом ЦБ считает, что банкам не стоит ориентироваться на формальные обстоятельства, при которых клиент проводит операции, следует из документа. В частности, на связь транзакций с деятельностью компании, исходя из содержания ее учредительных документов (в указании 2012 года такое уточнение есть, в новом проекте регулятор его убрал).
Банк России внес в отдельный пункт случаи, когда клиент требует от банка проведений операции по исполнительному документу. Он намерен дать кредитным организациям право отказа, если есть подозрения, что транзакция направлена на отмывание денег или обналичивание.
ЦБ предлагает добавить в перечень сомнительных регулярные операции по снятию наличных физлицами, если деньги на счет поступают от юрлица или ИП. Исключение — экономически обоснованные операции вроде перечисления зарплаты, дивидендов, алиментов, пенсий и страховых возмещений.
Сомнительными считаются дистанционные операции, которые совершаются с одного устройства (телефон, ноутбук и т.п.) или с одной группы IP-адресов по счетам разных компаний, зарегистрированных в разных странах или принадлежащих разным собственникам, а также по счетам разных физических лиц, которые не являются родственниками.
В список признаков сомнительных операций впервые вошли операции, связанные с приобретением или продажей виртуальных активов, хотя основной закон о цифровых финансовых активах, который должен регулировать эту отрасль, до сих пор не принят. При этом предметом законопроекта являются не виртуальные активы, а цифровые финансовые активы, под которыми в последней версии проекта понимаются цифровые аналоги долговых расписок, облигаций и прав участия в капитале.
Регулятор убрал некоторые признаки сомнительности, которые касались зачисления средств на счета юрлиц и переводов. Но ЦБ по-прежнему намерен считать подозрительными частое поступление крупных сумм на счета или существенное увеличение внесения наличных. Вопросы у банков должны вызывать и ситуации, если поступления на счет компании существенно ниже ее трат. В новой версии документа также появились пункты о компаниях, которые занимаются покупкой металлолома, совершают почтовые денежные переводы физлицам, переводы платежным агентам или рассчитываются наличными за транспортные, туристические или медицинские услуги. Среди других важных дополнений — снятие наличных с корпоративных карт, сделки с неликвидными ценными бумагами, сделки с товарно-сырьевыми биржами ЕАЭС.
Пока документ проходит процедуру оценки регулирующего воздействия. Кредитные организации могут дополнить его своими критериями, характерными именно для них, с учетом масштаба, специфики и характера деятельности кредитной организации, характера совершаемых клиентами операций и связанного с ними уровня риска легализации (отмывания) преступных доходов.