Нервозность как предмет изучения в модном журнале
Подписывайтесь на наш канал! Ставьте лайки! Приветствуется репост материала в соцсетях!
Интернет-сообщество активно обсуждает поведение нервной фитнес-тренера. И рамки обсуждения простираются от откровенной травли до праведного порицания. Сюжет с поездкой в такси мы оставим за рамками нашего материала. Это всего лишь повод, чтобы показать вам один забавный материал, который в 1863 году был направлен в журнал «Модный магазин». Обратите внимание, не в медицинский вестник, а в модное издание! Автор письма, оставшийся (увы-увы) безымянным предлагает свой взгляд на проблему женской нервозности, полагая оную проблемой именно женской. Мы приводим данное письмо с небольшими сокращениями и правкой дореволюционной орфографии, дабы вы себе глаза не сломали, когда будете читать.
В самом деле, нет ничего снисходительнее эпитета нервный! Он служит объяснением, даже больше — извинением всяких дурных наклонностей. То, что прежде называлось: раздражительностью, несправедливостью, чванством, злостью, завистью... теперь называется нервозностью. Слово это всё оправдывает, всё облагораживает; так что иные гордятся своими гадкими качествами, когда они облечены в такую приятную форму.
Настоящая нервная болезнь может образоваться вследствие сильных физических или нравственных страданий; но большая часть нервных припадков, ничто иное как отсутствие энергии, неуменье управлять собой и, в особенности, недостаток чувства справедливости и рассудка. Несколько объяснительных слов, по этому случаю, будут вовсе не лишними, так как нервные, или так называемые нервные натуры, встречаются чаще всего между женщинами.
Можно сказать положительно, что не только счастье, но даже спокойствие не может царствовать под той кровлей, где владычествует нервная женщина (с немногими исключениями, о которых будет сказано после). Это болезненное состояние, истинное или притворное — уносит мир и тишину, поглощает энергию, уничтожает все качества, необходимый для матери семейства. Порывистые изменения нрава, быстрые переходы от уныния к неистовой веселости, так же утомительны для окружающих, как и для самой больной: каждая нота в голосе, каждое изменение в лице, всё подает ей повод к толкам и предположениям, всё может повергнуть её в отчаянье или привести в восторг. Как предупредить это умственное насилие, как сражаться с призраками, как устранить причины зла, когда их создает воображение, не основываясь ни на каких существенных данных?
Надо, впрочем, заметить, что для женщин, действительно страдающих нервными болезнями, всегда есть средства облегчения — и нет никаких для тех, которые наговаривают на себя эти болезни. Если первые одарены чувством справедливости, если рассудок их не омрачен эгоизмом и тщеславием, они будут внимательно следить за наружными проявлениями своей болезни, и постараются устранить от своих окружающих все неприятности этих проявлений. Подобные меры не принимаются теми, кто желает свалить на болезнь свои природные недостатки; хотя недостатки эти являются не вследствие болезни, а самая болезнь (сначала притворная, а потом уже от постоянных усилий превратившаяся почти в действительную) призывается за тем, чтобы найти оправдание чувствам, за которые следует краснеть. Они надеются скрыть под благовидной маской, пригодной для каждого характера, самые низкие побуждения: упрямство, придирчивость, тщеславие, всё, в чем никто не посмел бы сознаться, — не только проходят незамеченными, но даже извиняются под благодетельной эгидой нервозности.
Случается, что вокруг матери толпятся живые, веселые, любопытные дети, предлагая ей тысячу, вопросов; — но она не может выносить их шума: она сегодня такая нервная!.. И бедные дети изгоняются из комнаты и оставляются на произвол судьбы, а мать даже и не думает о том, что им могут угрожать разные физические и нравственные опасности. Случается ли мужу внезапно занемочь или потерпеть какое-нибудь непредвиденное несчастье, он идет к своей подруге, надеясь услышать от неё слова участия или ободрения, добрый совет, наконец, утешение ... Напрасная попытка! Она такая нервная, что уж никуда не годится; ей нужно спокойствие, она не может переносить грустных мыслей, и заключается в свой недуг, как в неприступную крепость.
В наше время заметна видимая тенденция к замене вещей словами, а потому большинство согласилось принимать слово нервный синонимом чувствительного. По настоящему, оно бы так и должно быть: впечатления нервных людей живее, чувствительность их тоньше, чем у людей более грубого сложения. Отчего же эта чувствительность, так называемых нервных людей, проявляется только относительно близких им предметов, распространяется только на них самих?
Это происходит, в особенности, оттого, что еще не определено надлежащего различия между нервными темпераментами. Их следует разделить на несколько разрядов, и не произносить для всех одинаких, стало быть, несправедливых суждений. Между нервными особами есть такие, которые сами страдают, но не мучат окружающих своими причудами; другие — не так хорошо одаренные, тоже страдают нервами, но главное — эгоизмом, и пользуются без зазрения совести своей болезнью, которая предоставляет им различный права и избавляет их от всяких обязанностей.
Что же касается нервных женщин-эгоисток — они неизлечимы: они наслаждаются своей болезнью, им нравится чтобы за ними ухаживали, жалели бы их, устраняли бы от них всё неприятное. Болезнь, по мнению их, избавляет от всяких жертв и позволяет предаваться полной самоугодливости, так что представься им возможность выздоровления — они оттолкнут её, вместо того, чтобы ей обрадоваться.