Часть 5. 1945
5-го Мая начался большой прорыв обороны немцев и рейд на Прагу, это последнее поприще немцев, их узел.
На второй день после наступления все хлынули вперед. Радио принесло весть что чехи в Праге подняли восстание и просят помощи.
Немцы мстят чехословацкому народу за их патриотизм, сильно бомбят столицу.
В нас, в ряды воинов Красной Армии вселилась новая сила, новое чувство гордости и мужества — сломить последние остатки разбойничьей армии Гитлера. Приказ командующего призывал кто на чем, и как может прибыть в Прагу, сметая все немецкое отребье на своем пути.
Ну, сдесь и пошло, вся лавина танков, артиллерии, по всем главным дорогам устремилась вперед.
На подступах к Праге, в листовках мы услышали о капитуляции Германии. Еще больше вселило в нас надежду это известие.
В ряде мест шли ожесточенные кровопролитные бои с сопротивляющимися группами немцев. Десятки сотен колон плененных немцев с понурыми головами шли по дорогам. Их сопровождали вооруженные патриоты — чехи.
Проезжая города и села Чехословакии наши всюду встречались какие милые гости, герои победители.
Гражданское население празднично приодевшись стекалось к дорогам, к колоннам воиских частей. Шли старики и старухи, дети молодые девушки, шли все, неся подарки, вино, пиво, печенье, папиросы, украшая танки, машины флагами, венками, букетами цветов. В местах стоянок раздавались веселые песни гармонии, танцы пляски. Сдесь и слезы и сладкие поцелуи, крепкие рукопожатия. Все сливалось в единную волнующую радость долгожданной встречи Чехословацкого народа с Армией героев-победителей.
Ликующее слово «Назар» доносилось из уст каждого человека. Это была величественная демонстрация славянских народов, одержавших великую победу над врагом.
Пройдя полпути машина Хайрулина вышла из строя. Сломался ножной тормоз. Пушку пришлось подцепить другой машине, и самому с тремя человеками остаться и довести машину. От едущих из города мы узнали что немецкие танки перерезают дорогу нашим войскам. Эта тревожная мысль остаться и попасть в кольцо врага толкнула нас пробираться любыми средствами вперед. С большой трудностью довели машину до ближайшего города, и на одной из площадей из груды трофейных немецких машин подобрали большой исправный автобус, загрузив его, набрав горючего, продуктов, приспособив буксир прицепили свой студобакер, и двинулись дальше. Ехали медленно. Майский теплый вечер застал нас за одной деревней ,где сгрудилось десятки автомашин. Это следовали тыловые части. Из обстановки стало известно что колонна немцев перерезала дорогу. Все стояли и чего-то ждали, каждый опасался ехать вперед.
Прошли три танка и самоходка. Немецкие бронетранспортеры открыли огонь по нашей колоне. Все заметались, кто в стороны, кто назад. Оставив машину, я один по кювету стал пробираться вперед. Ночь темная, только мелькают трассирующие пули над головой. Я прилег на полчаса. Стрельба стихла послышался русский и немецкий разговор. Поднявшись я побежал вперед. Подойдя к немецким машинам я увидел освещая фонарем как наши воины разоружают немцев. Сдесь и я принял участие. Около двух сотен обезоружили в этой колоне.
Дорога была свободна, вперед пошли танки. Вернувшись к машине, (а товарищи уже потеряли меня) мы снова двинулись вперед. Вследующей деревне среди большой колонны наших машин мы заночевали. Ночью опасались ехать.
Утром наш путь продолжался на Прагу. К полудню мы уже сновали по широким улицам этого большого города, ища по указателям направление своей части. Сдесь-же вскоре узнали что наша часть выехала из города по направлению к гор. Пильзену км на 70 от Праги.
Дорогой наш студобакер потер и перервал все тросы и буксиры, дальше было ехать и буксировать невозможно. Решили найти в городе автогораж и отремонтировать машину. Хайрулин на легковой машине поехал разыскивать мастерские.
Легковую машину мы подобрали в одном из городов, посадили шофером немца, да еще с ним двух молодых чешек. Их тоже привезли в Прагу. Очень шустрые девченки, с ними все балагурил Ганиль да Конкин. Двигаясь по шоссе приходилось то и дело силой оружия сгонят (ь) пленных немцев, цепляющихся на подножки. Их прошло десятки тысяч. Жара, пыль дорог свихнуло их головы. Они умоляюче просили «Русь подвези». Презрение и отвращение было у русских воинов к этим людоедам «высшей» расы.
Наша машина долго стояла на одном из поворотов гор. Праги в ожидании Хийрулина. Я помылся, и все находился в кабине, а то беседуя с женщинами, девушками-чешками. Их было очень много окружив всю машину расспрашивая на ломаном русском языке о боевых походах воинов.
В кабину ко мне забрался шестилетний мальчуган с белым листом бумаги, умоляя меня написать что-либо на память. Я сперва как-то нерешался и почему-то удивился такой привязанности детей и не только детей, а каждого гражданина этой приветливой страны.
Каждому хотелось запечатлеть на долгую память от Советских людей в дни их освобождения. Для мальчика я достал красивую открытку и написал несколько интересных строк, угостил его конфетами и он довольный веселый поцеловал меня на прощание.
Так мне стало жалко этого мальчика, тоскующего о чем-то. В моей памяти предстали мои родные дети, возможно тоскующие о своем папе. Какое счастье еслиб встретиться с родными. Но, нет, невериться это счастливое будущее, оно не для меня, они останутся несчастными, одинокими.
Мои думы и мысли о доме, встревоженные этим мальчиком были прерваны появлением Хийрулина на легковой машине.
Прибыли в гараж, поставили машину на ремонт, специалисты обещали за сутки сделать все. Оставалось поближе познакомиться с достопримечательностями этого красивого города. Часть домов разрушено бомбежками, еще не убраны баррикады восставших патриотов сражавшихся с немцами. Улицы обширны, широки, чисты, культурны магазины, киоски. Он напоминает город Ленина со своим стройными зданиями. К вечеру я успел стружиться с одним чехом, неплохо говорящим по русски, с вечера и всю ночь напролет истребили изрядно вина, и днем сумашедше болела голова.
Еще прожили день и ночь, все также пили вино, катались по городу, немца сдали в комендатуру, дали ему одежды, продуктов он со слезами покинул нас.
Хочется поделиться культурой и бытом этого народа. Исколесив всю Венгрию, Австрию и теперь Чехословакию, все они почти на одном уровне развития. Население очень культурно, прекрасно одето, в домах исключительный обиход. Деревни и селения больше напоминают город, дома калянные, крытые черепицей, улицы мощеные или асфальтированные, водопровод, электричество, парки, сады. Участки земли, огороды, посевы, аллеи дорог все на своем приобщенном месте.
Немцы имели в виду и делали ограбление народов нашей страны, правда и сдесь многое истреблено, разрушено, но все нето.
Машина была на полном ходу. Распрощавшись с друзьями чехами богать расплатившись за их работу, сфотографировавшись в знак дружбы, оставив адреса семьи для пересылки снимков, — поехали большой дорогой нагонять своих.
Автобус жалко было бросить, оставили на два дня, условившись забрать, приехав сместа.
Мчались очень быстро и к полудню боли на месте, в своем уже оформившемся послевоенном лагере. Это было уже 14-ое Мая.
Дорогой дважды встречались с союзниками — американцами. Они такие самодовольные, обходительные, на легковых машинах «Доджиках» и «Вилисах».
Началось новая мирная жизнь после войны. Работы много: приведение людей, техники, имущества в образцовый вид. Начались занятия по боевой подготовке.
15-го Мая я решил писать письмо Оле. Ведь она бедная измотается в ожидании известий от меня. Все толковали о доме, о семьях, любимых, близких, о встречах после долгой разлуки этой чудовищной бойни.
Готовились празднично ехать на Родину. Красили, обновляли машины, пушки, готовили проволоку, гвозди для погрузки.
Наконец, дождались. 7-го Июня снялся наш лагерь в Новом Уезде и отбыл на станцию для погрузки.
С утра прошли в погрузке, а потом овеянные радостью что едем на РОДИНУ тронулись в путь по дорогам Чехословакии, затем Польши. В лесах и болотах шляхты гуляли и творили бедствия передвижению наших войск банды бэндеровцев. Разбирали пути, взрывали мосты, пускали под откос эшелону. Все были на готове, вооружившись до предела.
Благополучно миновав р. Вислу, перегрузились на свою Русскую ж.дорогу и вступив на родную землю, Белоруссии через города Гомель, Пинск, Брянск — ближе к Москве. На станциях стояли очень долго. Все радостные, веселые, хмельные знакомились со своей русской действительностью. На перронных площадках, у вагонов пела музыка, звучали песни, пляски, танцы, резвые ребята знакомились с девушками, встречи, растования, всего можно было насмотреться, налюбоваться.
Родина!! Как ты на то славилась о своих сыновьях! Вот они вступили снова на землю-мать, скоро возмуться за молот, за руль, встанут у станков залечивать глубокие раны нанесенные войной. Какие трудности не испытывал народ сдесь в тылу, работая, трудясь, надоедая, обносившись, все кладя на алтарь фронта. И все женщины, девушки, подростки, совершали эти трудовые подвиги.
Нас везли все дальше и дальше через Пензу, Уфу, на Омск, Новосибирск. За Уралом совсем стало очевидным что мы следуем на Дальний Восток на разгром Японии. Мысли о встречах, о доме, о родных краях стали замирать в сердцах. Война неминуемо снова встала передо мною. Теперь новые мысли как бы успеть, торопиться погулять, выпить продолжить сюжеты песни «Все равно война».
28-го Июня в Новосибирске помылись в бане. Оле и Степану послал телеграммы повстречаться на ст. Черемхово. Неужели уж настолько я обречен на несчастье чтоб не встретить родных близких? — и распростившись ехать добивать самураев?…
Поезд вез все ближе к родному краю, миновав ряд городов Иркутской области.