Лермонтов скучал. Чрезвычайно.
Он вроде как имел непосредственное отношение к этому парку. И даже к этому самому месту. И даже наверху ему был установлен полноценный памятник (с жутковатыми пропорциями и уже почти до дыр протертыми коленями, но это не важно). А здесь он был всего лишь барельефом. Красивым, со стихотворением и пером, с подписью. Но… только барельефом. Да и кроме того, его разместили прямо над демоном. На втором этаже. Кто вообще пойдет на второй этаж, когда внизу такой необычный и загадочный демон? И поэтому Лермонтов скучал. Взирал на все с тоской и легким презрением, думая о том, как хорошо орлу на соседней скале. Вот он - свободен, может лететь куда хочет, да и фотографируются с ним все. Не то что с барельефом, до которого даже дотянуться то возможности нет - нос там потереть или ещё что-то. на счастье.
У демона, кстати, тоже нос потереть нельзя - заперт он (что вполне разумно, учитывая его скверный характер), но зато у него глаза светятся (красным!). И с ним фотографируются все! Даже те, кто понятия не имеет, что же это за демон и насколько он ужасен. Но если заперт и глаза светятся, значит он ужасен, а значит надо сфотографироваться.
А с барельефом - какой смысл? Таких и в учебниках много. Портрет и портрет, только объемный. Ни тебе светящихся глаз, ни коленок, на которых посидеть можно, ни крыльев, за которые так удобно хвататься. Да и размеры - не самые выдающиеся.
Так рассуждал Лермонтов на один год, сетуя на судьбу, что не сделала его чем-то более выдающимся, чем просто барельеф. И в один из вечером… “не вынесла душа поэта” - взглянув, как орел срывается со скалы лишь только скрылся последний приблудившийся турист, Лермонтов исчез. Сбежал со своего ненавистного места и отправился бродить по ту сторону яви, иногда вспоминая (с содроганием) завывания демона. Тому, конечно, тоже не сладко - заперт бедолага, но тут уж ничего не поделать, не надо было быть таким ужасным, может и оставили бы маленькую лазейку - по эту или по ту сторону яви.
