В 1990-е годы мне довелось недолго поработать в одной екатеринбургской газете. Вообще-то строго юридически я работал там ночным сторожем, но довольно рано начал и пописывать. Мне это было интересно, да и времена тогда, в 1994 году, были наваристыми, избыточными, изо всех углов лезло и повылазило столько, что только успевай фиксировать. И вот несколько раз мне поручали отобрать новости для новостных блоков газеты.
Чтобы показать всю степень «нормальности» 90-х, могу сообщить, что новости типа такой - «рядом с троллейбусной остановкой «Архитектурный институт» произошла бандитская перестрелка с использованием автоматического оружия, в результате которой пострадали 7 человек, одна женщина получила ранение от рикошета пули» - я не ставил. Ну какие это новости? Что в те времена в той новости было особенного? Это были наши будни тогда, это была наша скорбная рутина. А вот новость, кажется она была про Омск, о том, как или ротвейлер, или бультерьер съел лицо своего хозяина, я выбрал, она меня заинтересовала.
В 1990-е годы на наших улицах появились какие-то другие собаки, собаки всяческих бойцовских пород. В СССР таких или не было, или было гораздо меньше. В моем советском детстве, как мне кажется, собаки занимали какое-то очень правильное место. Они были друзьями, соратниками. Они ели то же, что и мы. В 90-е же годы собаки стали… про людей. Все знают, что собака – это такой физиологический портрет хозяина, хозяев. 90-е годы – это время плохо воспитанных собак. Так мне запомнились те годы. Тогдашние собаки были часто про плохих, злых, закомплексованных, недобрых людей. Тогда было много и брошенных собак. Даже очень породистых, особенных. Странное дело, но с целыми стаями страшенных собак я сталкивался именно в конце 90-х.
Так получилось, что что, в которой я работал в прошлой жизни, открыла московский филиал в самом конце 90-х годов на улице Правды. Очень хорошо помню, как много раз мне приходилось ранним утром убегать от собачьих стай почти в самом центре Москвы, там, где были расположены редакции главных газет страны, ВГТРК, один из офисов Центробанка.
Сейчас же у нас с этим делом стало гораздо лучше. Случилась радикальная, почти революционная гуманизация общества. Сейчас мы чувствительнее. Сейчас мы очень нетерпимы к издевательствам над животными. И это хорошо.
Евгений Фатеев