С детства люблю айву. Хотя это совсем не детский фрукт. То есть, мне кажется, дети не должны его любить до определенного момента, как оливки или маслины. Говорят же, что если ты полюбил оливки, ты стал взрослым. Вот так же и с айвой.
Но со мной случай, как раз, обратный. В детстве, при бакинском изобилии самых вкуснейших фруктов, я, например, полностью игнорировала виноград, всех сортов и вкусов - от с кислинкой до медово-сахарных, - а вот айву очень любила.
Если верить гомеровским писаниям, то айва или квитовое яблоко – это верховный фрукт в саду Гесперид. И, если честно, это совсем не вяжется с моими ассоциациями об этом фрукте.
Айва, созревающая тогда, когда все фрукты уже прожили свою молодость, успели состариться и умереть, ассоциируется у меня ни с каким не с верховным плодом, (или, по крайней мере, это верховенство особого свойства), а с самым что ни на есть плодом-работягой. С женщиной за 40, возможно, итальянкой, например, Анной Маньяни, или испанкой Росси де Пальмой, некрасивой, с темными кругами под глазами, но невозможно притягательной. Об этом говорят и жесткая мякоть, и терпкость, и вязкость. И даже желтая, с пушком кожица, которая бывает в чёрных разводах, не отмывающихся, как ты их не три.
Нож в айву входит тяжело и всегда встречает сопротивление. Отрежешь все четыре полукруглые боковинки, и откроется сердцевина, некрасивая, не симметричная, как у яблок, а какая-то вся неправильная, с изъязвленными лунками, в которых прячутся кривые, горькие семечки. Такая картина. Как будто проник в душу стареющей женщины, много пережившей и во многом разуверившейся, и стесняющейся этого своего знания, предпочитающей его скрывать.
Порезанная твёрдая мякоть быстро темнеет, и, пока ешь, ( а быстро съесть айву невозможно), срез плода станет почти коричневым. Возможно, верховность в саду Гесперид связана с тем, что долгий процесс вкушения квитового яблока волей-неволей располагает к размышлениям, к сосредоточенности, ко взгляду в себя.
Вкус айвы нельзя назвать выразительным. Он раскрывается в самом конце, когда человек осилит твердость мякоти, терпкость и вязкость ее. В благодарность за этот путь на языке вдруг как будто раскрывается чудо маленького нектара, в котором немного кислинки, накопившейся сладости и особенного, неброского, но очень индивидуального аромата. И тоже складывается впечатление, что вас допустили в святая святых, открыли самое ценное, посвятили в таинство.
Из айвы делают варенье, в Баку дольки фрукта добавляли в голубцы, запекали с курицей. И все это вкусно и по-своему интересно. Айву хорошо сочетать с сыром. С каким-нибудь духмяным, чтобы его можно было «приструнить» и сбалансировать неброским вкусом айвы. Чтобы дать крикливому вкусу пахучего сыра возможность остепениться и показать то лучшее, что в нем есть.
Айву можно карамелизировать, и тогда она превращается во что-то обычное, начинает уживаться со всем и вся, оттеняя, дополняя, выделяя вкусы своих спутников. Она становится покладистой, лишенной своего упрямого характера и непохожести. Она становится, как все...
Поэтому я люблю её естественной, не очень красивой, грубой, вяжущей и терпкой и при всем при этом обладающей способностью привязывать к себе и запоминаться надолго, возвращая к себе тех, кто сумел оценить и полюбить ее сложную, непростую натуру, ее позднюю зрелость и красоту...
